Кто же он, тот человек, который расстроил встречу сборной Испании со сборной СССР?
В 1960 году испанскому каудильо Франсиско Франко исполняется 68 лет. Если по паспорту он старше советского лидера Никиты Хрущёва всего на пару лет, то по стажу управления страной – раза в три. На первые роли он вышел ещё в 1936-м, когда возглавил в Испании военный переворот против Второй республики, повлекший за собой трёхлетнюю гражданскую войну. Именно с тех пор он и стал для Советского Союза врагом. Силы правительства Народного фронта, или республиканцы, получили помощь Сталина, а сторонники Франко, или националисты, имели поддержку Муссолини и Гитлера. Потому иначе как фашистом Франко в СССР не называют. Впрочем, нет – ещё называют диктатором. Сам Франко, что характерно, не возражает – соглашается, что его режим тоталитарный.
Несмотря на всю идеологическую эквилибристику, которая представляет их непримиримыми, в чём-то Франко с Хрущёвым неуловимо похожи. В том, например, что футбол их интересует в сугубо прикладном смысле – как средство решения задач своего режима.
* * *
После смерти Франко (а случится она в 1975 году) среди болельщиков пойдут споры о том, какой клуб он поддерживал, кому давал преференции. Одни будут стыдить «Реал», который, дескать, нажил свои лавры благодаря тирану. Другие станут указывать на мадридский «Атлетико», который выиграл первые чемпионаты Испании при режиме Франко. Третьи обратят внимание на то, что и «Барселона» не бедствовала – в какой-то момент даже опережала оба мадридских клуба по количеству национальных трофеев. Но сам факт таких споров наведёт на мысль о том, что в действительности устойчивой привязанности у Франко нет. Пожалуй, ближе всех к истине окажется Франсиско Хенто, который в текущем 1960 году выигрывает в рядах «Реала» свой пятый Кубок европейских чемпионов. Он однажды заметит: «Думаю, что ему, Франко, футбол особо и не нравился».
Да, Сантьяго Бернабеу в гражданской войне был на стороне Франко. Но что с того? Среди тех, кто сейчас руководит клубами, вообще едва ли найдутся воевавшие за республику. По отношению к режиму Бернабеу старается держаться независимо, как-то даже выгнал из ложи своего стадиона боевого соратника каудильо генерала Мильяна Астрая, когда тот позволил себе лишнего в отношении дамы. В связях между «Реалом» и Франко важно уловить причинно-следственную логику. Это «Реал» стал побеждать, потому что на него обратил внимание Франко, или, наоборот, Франко обратил внимание на «Реал», потому что тот стал побеждать? В пользу второй версии резонов набирается больше. Франко действительно называет «Реал» своим лучшим послом, но едва ли он его назначил. Он просто понял, что лучи реаловской славы выгодно подают его миру.
То же самое, разумеется, сознаёт и противный лагерь, а потому «Реал», и заодно с ним весь испанский футбол, в Союзе доминирует в том жанре, который в будущем назовут чёрным пиаром. Всё, что связано с Франко, априори непотребно. «Крушение легенды», «Дутая слава» – даже пара газетных заголовков о матчах испанской сборной достаточно характеризует настроение советской прессы. Вместе с тем в СССР есть люди, способные судить об испанском футболе глубоко, поскольку знают его изнутри, что большая редкость. И когда они выходят на страницы печати, это обычно бывает по-настоящему интересно. Так, итоги 1960 года в испанском футболе для еженедельника «Футбол» подводит Руперто Сагасти, бывший игрок московских клубов «Крылья Советов» и «Спартак».
* * *
Не было бы счастья, да несчастье помогло – у человечества хватало причин, чтобы сформулировать эту парадоксальную на первый взгляд истину. Для народа гражданская война всегда трагедия, однако в Советском Союзе три года боёв в Испании отозвались не только потерями. Настроение революционного романтизма, чьим символом стала «Гренада», немало помогло выплавить в нашем народе тот стержень, который позволил победить в Великой Отечественной. А испанцы, в первую очередь дети, которых СССР принял в самые горячие дни 1937-го, сделали нашу жизнь богаче и ярче. Руперто Сагасти как раз из тех самых детей – в Советский Союз он прибыл 14-летним.
Самым заметным футболистом из той плеяды стал Агустин Гомес, защитник и капитан «Торпедо». Играть он закончил четыре года назад, но нынче, в 1960-м, снова попадает в центр внимания, хоть и по другому уже поводу. Рабочие завода имени Лихачёва, чью честь защищал Гомес, проводят митинги с требованием освободить его из франкистских застенков. Самое поразительное, что эта акция достигнет цели. После того как о ней сообщит агентство «Франс Пресс», событие получит международный резонанс, и во избежание репутационных потерь Франко распорядится выпустить Гомеса. Правда, с подорванным уже здоровьем: нужные показания из него выбивали.
Гомес снова приехал на родину в 1956 году, когда Франко разрешил возвращение политических переселенцев из СССР. Был заявлен за мадридский «Атлетико», хотя в официальных матчах не сыграл: во-первых, немного утратил кондиции, а во-вторых, его, как «красного», плохо принимала публика. Стал тренером в родной баскской стороне, в клубе «Толоса» занимался с маленьким Перико Алонсо, отцом будущей звезды «Реала» Хаби Алонсо. Впрочем, главный предмет его деятельности был другим – коммунистическое движение. Считается, что он выполняет задание КГБ, и испанские спецслужбы терзают его как раз по этому поводу.
В 1956-м первым же пароходом с репатриантами из СССР в Испанию вернулась 30-летняя Кармен Ориве-Абад, для домашних просто Бегония. С нею вместе двое детей, сын и дочка. Мальчику восемь лет, в 1970-х весь мир узнает его как Валерия Харламова. Правда, то возвращение было небольшой хитростью: Бегонии очень хотелось увидеть своих родителей, с которыми она рассталась 12-летней, показать им внуков, а просто съездить в гости возможности не было – Красный крест разрешал только окончательный переезд. Но они с мужем договорились в определённый момент запустить процедуру воссоединения семьи – это обычно разрешали, если дети маленькие. Окончательно решение о возвращении в Москву созрело после того, как Бегонию пригласили на радио и подсунули бумажку с антисоветским текстом, который надо было прочитать. Валера, правда, этой стороны жизни в силу возраста не знал, зато навсегда запомнил, как учитель ударил его указкой по рукам за отказ совершать молитву, которая в испанской школе обязательна трижды в день.
У Харламова будут все шансы состояться в футболе. По крайней мере, Всеволод Бобров, который станет заниматься с мальчишками в футбольной школе ЦСКА, не раз предложит ему сменить шайбу на мяч. Но Валера выберет хоккей – и окажется прав. Даже с точки зрения того же Боброва, который в 1972-м возглавит хоккейную сборную СССР в легендарной суперсерии, откуда и пойдёт отсчёт истории всенародной любви Харламова.
А если бы не гражданская война в Испании? Если бы не Франко?
* * *
А баски! Для советского футбола это же мегасобытие. И потрясение, и университет, и праздник.
В 1937-м, когда война разоряла Басконию, оплот республиканцев, была сформирована команда из лучших баскских футболистов для заработка средств в Европе. Начальным пунктом турне стала пограничная Франция, далее Чехословакия, Польша. А затем последовало приглашение из СССР. В период с 24 июня по 8 августа сборная страны басков, как писали на афишах, провела в Союзе девять матчей.
В последнем перед гражданской войной испанском сезоне, 1935/36, чемпионом стал «Атлетик» из Бильбао, два следующих места заняли «Реал» и «Овьедо». Из игроков трёх этих клубов и была сформирована команда, которая приехала в СССР. Говоря иначе, то был один из вариантов сборной Испании. Многие футболисты участвовали в чемпионате мира 1934 года, где только в переигровке уступили Италии, которая потом взяла титул. Советский футбол никогда прежде не имел дела с мастерами мирового уровня, потому несложно понять глубину культурного шока, который пережила страна. Эти баски всё делали иначе: вратарь играл кулаком, защитники жёстко шли в отбор, атака активно использовала фланги и игру головой. Да к тому же и расстановка у них была другой. Схема «дубль-вэ», по которой сборная СССР играет ещё и в 1960-м, завезена к нам как раз басками.
Когда стало ясно, что в рамках традиционных средств остановить гостей не удаётся, а если не остановить, то пострадает престиж первого в мире социалистического государства, в ход пошли средства менее привычные. Если угодно, истязание радушием: экскурсии, застолья, женщины – и всё без меры. Когда не помогло и это, включили судей. Иван Космачёв, которому доверили матч со «Спартаком», делился потом в кругу своих, что получил приказ – именно так: не просьбу и не рекомендацию – от комсомольского лидера и заодно учредителя красно-белого клуба Александра Косарева. Поставленный перед необходимостью обеспечить хозяевам победу, рефери перестарался: после пенальти, назначенного в их ворота, баски ушли с поля и долго не хотели возвращаться. Но в целом задуманное удалось: «Спартак» победил 6:2. В остальных же восьми матчах одолеть гостей не вышло: они закончили их с суммарным счётом 30:11. Да и обстоятельства единственного поражения несильно омрачили впечатления гостей. Принимали их роскошно, и не только уполномоченные товарищи, но и простой народ. И это тепло с басками осталось навсегда.
Когда через четыре года, зимой 1964-го, сборная СССР приедет на месяц в Мексику, начальник команды Андрей Старостин увидится там с теми, против кого бился на поле в 1937-м (почти вся команда басков осела в Мексике). Встреч таких будет несколько – при каждом следующем визите Старостина. И баски, как выяснится, даже песню «Каховка» за эти десятилетия не забыли – вместе с русскими будут чеканить: «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути».
* * *
А 1964-й – это ещё и год реванша Франко. В финале второго розыгрыша Кубка Европы, который пройдёт в Мадриде, Испания выиграет у СССР 2:1, и каудильо будет приветствовать это событие из ложи стадиона. Крупный телевизионный план торжествующего врага вызовет вспышку хрущёвского гнева, жертвой которого станет Константин Бесков – тренера лишат работы за то, за что обычно награждают…
…Франко с Хрущёвым и правда этим похожи: футбольные победы и поражение не имеют для них никакой ценности – только политические.
