Из Крыма в Москву и обратно
— Что означает Аджем? Любопытная фамилия…
— Не знаю. Но в Молдавии, в ста километрах от Кишинева, есть одно селение — там одни Аджемы живут.
— Но вы-то из Крыма. Родные, приятели остались там?
— Конечно. В Керчи, откуда я родом, много друзей, каждый год туда езжу.
— Отдыхать?
— Ну, зимой какой отдых… Просто на могилу к родителям надо сходить, там и теща с тестем лежат… У мамы 21 декабря день рождения, вот в это время всегда туда стараюсь приехать.
— Кем могли бы стать, если не футболистом?
— Альтернативы не было. В 12 лет себе поставил цель — попасть в команду.
— В местную, керченскую, или выше?
— Нет — Керчь, куда выше. И в 16 лет удалось — команда играла тогда в классе «Б». А я учился в ПТУ, на сварщика.
— Закончили?
— Закончил и еще год отработал на обогатительной фабрике. У меня бригадир был хороший, бывший вратарь. Однажды заходит утром в мастерскую, я один, все на планерке: «Чего ты здесь сидишь? Иди домой!» — «Борис Васильевич, не понял?» — «Иди тренируйся и играй! Нужен будешь — позову!» Такие люди были в то время. 1970 год.
— В 1976-м вы оказались в Москве, в «Торпедо». Почему не пошло?
— Не то чтобы не пошло — просто сам не захотел. После Крыма, Симферополя чувствовал себя в Москве чужим. Меня и к Бородину (директору ЗИЛа. — Прим. Sportbox.ru) вызывали вместе с Валентином Козьмичом Ивановым (главным тренером «Торпедо». — Прим. Sportbox.ru). Говорил им, что все нравится, но надо восстанавливаться в университете: я в Симферополе на факультете физвоспитания учился. Бородин говорит: «Сейчас при тебе трубку сниму, и ты будешь здесь восстановлен!» — «Да нет! У меня и все родственники там, и дочь родилась». Уехал, но с Ивановым мы остались в хороших отношениях.
— После Крыма Москва не фонтан…
— Я человек теплолюбивый, а здесь было минус 35-40! Приехал бы летом, может, адаптировался бы.
— А как дела с армией обстояли? Пока учились — не брали?
— У нас каждый год были сборы в Севастополе, и туда же одесский СКА приезжал. Их тренер каждый раз мне говорил: «Ну что? Когда университет заканчиваешь?» — «Через три года». Год проходит: «Когда?» — «Через два». Наконец: «Ну что?» — «Закончил». — «Тогда собирайся к нам!» — «Нет уж, извините: у меня второй ребенок родился!» (Смеется.) Самое интересное: отлынивал от армии, отлынивал — а потом сам в ЦСКА пришел!
— Почему именно в ЦСКА?
— В сборной познакомились с Тархановым, он начал уговаривать. И потом в ЦСКА пришел тренер Шапошников, с которым я работал в «Таврии».
Телевизоры из Уренгоя и бутсы по 130 марок
— Сколько у вас детей?
— Две дочки и сын. Внуков уже восемь! Четыре девочки и четыре мальчика.
— У сына футбольные гены проявились?
— Когда были в Германии, он не хотел заниматься футболом. А вернулись в Москву: «Пап, хочу в футбол играть!» Ему уже было лет тринадцать. Поздновато, говорю. Но подошел к тренеру: «Посмотри, пусть походит». А через неделю сын говорит: «Пап, не хочу, просто выпадаю, жалко ребят, которые со мной в одной команде». Но футбол очень любит, понимает, играет с друзьями. 42 года скоро, у него бизнес свой.
— Когда вы в 90-м из Германии вернулись, наверняка тоже были на перепутье: многие тогда в бизнес рванули…
— Я сразу в Высшую школу тренеров пошел. Потом где-то годик поработал в «Спартаке» — Олег Иванович (Романцев. — Прим. Sportbox.ru) пригласил. А потом уже Мурашко (президент армейского клуба. — Прим. Sportbox.ru) в ЦСКА позвал.
— Чем в «Спартаке» занимались?
— В коммерческом отделе работал с одним парнем — Юрой Червяковым. Ездили, договора заключали, телевизоры привозили за победы из Уренгоя — там спонсоры были.
— Специфическая работенка. Не ваше?
— Нет! Какой из меня бизнесмен… Если надо завалить бизнес — берите меня!
— А что за бизнес был на бутсах, которые тогда из СССР в ГДР возили (Аджем служил и играл в Группе советских войск в Германии. — Прим. Sportbox.ru)?
— Бутсы «Адидас» у нас стоили 20 рублей, черные с белыми полосками, на резиновой подошве, а в ГДР шли по 130 марок. Это где-то рублей сорок пять. Приезжал, звонил знакомому тренеру — не моему, из другой команды, он мне помогал с реализацией. У меня вообще голова не болела.
Первые легионеры
— В Германии вы лет семь играли?
— Шесть с половиной. Уехал в 1990-м, в 37 лет. В те времена хорошо там было. Во-первых, нам с руководством повезло, люди все понимали: «От вас требуется только выиграть первенство вооруженных сил — и все!» Команда в ГСВГ приличная была, все ребята в высшей лиге поиграли, все время были в тройке…
— Остальное время выступали за местные клубы?
— Как только мы там появились с Юрой Чесноковым, приехал тренер одной немецкой команды на нас посмотреть. Мы на следующий день их обыграли 7:2, и нас с Юрой плюс тренера Сергея Юрьевича Морозова туда забрали. Через год Юры и Морозова уже не было, пришли другие ребята, Толик Усатов с Кирова — он там так и остался, до сих пор живет в Германии с семьей… Команда вышла в первую лигу, и мы уже не имели права за нее играть — там уже контракты заключать надо было. Я в пяти командах играл, и все по одной схеме: каждый раз выходили в первую лигу — и с нами расставались.
— По деньгам было выгоднее играть за эти немецкие команды, чем за ЦСКА?
— Мы получали должностной оклад — под тысячу марок, ну и в командах нам платили зарплату и премиальные. Конечно, получалось больше, чем в ЦСКА. Там зарплата была 250 рублей плюс за офицерское звание 120-130 и премиальные — 60 рублей за победу. У нас в «Таврии» условия были лучше.
— Все армейцы стремились уехать служить в ГДР?
— И в Польшу, и в Венгрию, и в Чехословакию. Там очень приличные команды были. Тоже все ребята, которые в высшей лиге поиграли, причем не только из ЦСКА — из «Спартака», «Торпедо», «Зари» ворошиловградской… Только армейцы были офицерами, а те — сержантами-сверхсрочниками.
— Пенсию офицерскую получаете?
— Так я уволился, как приехал! Капитаном. Но у меня выслуга была 11 лет, а для пенсии нужно двадцать. Так что пенсию получаю не военную, а гражданскую.
«2002-й — интересный год»
— Кто из ваших воспитанников пробился в команды мастеров?
— Джанаев. Ваня Таранов сейчас в «Краснодаре-2». Салугин Саша, Паша Степанец, Кочубей, Правосуд, Самодин…
— Сейчас в ЦСКА смена поколений, ребята талантливые пришли. Есть кто-то еще на подходе из академии?
— Есть талантливые ребята. 2002-й — интересный год. Все зависит от них.
— Говорил недавно с Бышовцем, он считает: не о том ребята думают, все больше о деньгах…
— Мы с Анатолием Федоровичем в очень хороших отношениях, он мне в жизни сильно помог. Году в 2003-м встретились в Кисловодске. Подхожу к номеру, а в соседнем — Анатолий Федорович: «Теперь я понимаю, почему для Бышовца люкса не нашлось — Аджем занял!» Каждый вечер сидели и говорили о футболе. Много интересного узнал.
— Команды академии ЦСКА по одной методике работают? Как в школе «Барселоны» или «Аякса»…
— Олег Корнаухов, директор нашей ДЮСШ, говорит: «Работайте, как считаете нужным. Стройте игру, исходя из наличия футболистов». В принципе это правильно. Хотя желательно, чтобы вертикаль была выбрана, какая-то приоритетная тактическая схема… Но если у тебя нет исполнителей под эту схему? Наша молодежка может играть по любой — и 3-5-2, и 4-3-3, и 5-4-1, причем перестраиваться по ходу игры.
— Гончаренко в команде появляется?
— Мы с Виктором Михайловичем много времени проводим — и на базе, и в самолете, когда летаем на матчи. Он часто привлекает молодежь. В том году взял Марадишвили Костю, он за нас всего одну игру сыграл, а так уже все время там. Сейчас Карпов, 2002 года, с ними тренируется. За нас играет и сразу возвращается в главную команду.
«Базилевича я из своей жизни вычеркнул»
— Сами в футбол играете?
— Нет — мне же шестьдесят семь скоро.
— Кто-то и в семьдесят бегает…
— Нет, это неправильно. В этом возрасте надо не бегать, а ходить. (Смеется.)
— Травмы старые не беспокоят?
— Нет. Были проблемы со спиной — на похоронах мамы продуло сильно. Но потом в Крыму меня быстро поставили на ноги — грязи принимал. А с травмами мне везло. Перелом лодыжки получил, когда за сборную играл. Шлаттер был — это на коленном суставе типа костная мозоль. Олег Маркович Белаковский (врач ЦСКА. — Прим. Sportbox.ru) хотел в госпиталь Бурденко положить на операцию. Я отказался, поехал к Зое Мироновой (знаменитому хирургу, травматологу. — Прим. Sportbox.ru). Она говорит: «Не надо операции, будем делать уколы». Сделала три укола и за неделю поставила меня на ноги… А больше серьезных травм и не было.
— Из команд, где играли, в какой было комфортнее всего?
— В «Таврии». Стараюсь поддерживать с ребятами контакт, с днем рождения поздравляю. С Витей Орловым постоянно на связи. Очень талантливый футболист был, в «Таврию» перешел из «Шахтера» по обмену (тогда ведь покупать футболистов нельзя было).
— Самый сильный из соперников?
— В молодежной сборной на чемпионате Европы в 1976-м встречались с Францией — очень приличная команда была (сборная СССР выиграла оба матча со счетом 2:1. — Прим. Sportbox.ru). Хотя против нас тогда не смогли сыграть Рошто и Платини — травмированы были. А из наших — киевское «Динамо», конечно. Просто ураган! Я с ними на сборах был — считаю, первый профессиональный клуб в Союзе.
— С Базилевичем у вас, мягко говоря, отношения были паршивые. А с Лобановским?
— С Базилевичем у меня не было паршивых отношений. Потому что вообще никаких не было — после того, что он сделал. (В 1981-м Олег Базилевич, тогда главный тренер ЦСКА, обвинил Аджема в сдаче матча, того дисквалифицировали, а через год реабилитировали. — Прим. Sportbox.ru). Вычеркнул его из своей жизни. А Лобановский — совсем другого склада человек. Требовательный, конечно, был, но никогда никого не губил, только помогал.
— С виду суровый, серьезный мужик, но с чувством юмора?
— Валерий Васильевич? Не думаю. (Смеется.) Во всяком случае, я этого не замечал. Но к нему все относились с большим уважением. До тренировки с тобой разговаривает, спокойный, рассудительный, но выходишь на поле — слышно только пение птиц и его голос.
— Есть что-то, о чем жалеете в жизни? Может быть, какое-то предложение упустили?
— Предложений много было — меня, наверное, только в Тбилиси не приглашали и в «Арарат». А так… Конечно, может, карьера могла и лучше сложиться, но я доволен. Грех жаловаться.
