В разговоре с Вячеславом Быковым мы коснулись глобальных проблем нашего хоккея:
- подготовки тренеров сборной
- преемственности поколений в национальной команде
- идеи ввести в КХЛ единый российский стиль
- нюансов формулы современных международных турниров
— Три с половиной месяца, которые есть у штаба Алексея Жамнова, — достаточный срок, чтобы подготовить команду к Олимпиаде?
— Специалисты из североамериканских сборных вообще встретятся только перед началом турнира. В нашу команду большинство игроков тоже прилетит из НХЛ в самый последний момент. Предположу, что и из КХЛ пригласят ребят с опытом в НХЛ. Поэтому их адаптация в команде не вызовет вопросов. Так что из-за сроков проблем возникнуть не должно.
Тем более хоккеисты, которые попадут в расширенный список, заранее начнут к Олимпиаде готовиться, держать эту мысль в голове. Что касается тренерского штаба, было бы здорово, чтобы они успели поработать на одном-двух турнирах до зимних Игр. Это пошло бы им на пользу.
«Просто возродить советский стиль уже невозможно. Вернуться в 80-е не получится»
— Может, ФХР в принципе стоит отказаться от многолетних контрактов с тренерами сборной? Практика последних лет показывает, что они все равно постоянно прерываются.
— Дискуссионный вопрос. По традиции у нас, да и в Европе тренер назначается на определенный длительный цикл, включающий в себя как минимум один чемпионат мира. С другой стороны, существует североамериканская система, где главное слово за генеральным менеджером, который не только игроков, но и тренера перед началом турнира выбирает. Любая стратегия имеет право на жизнь. Важно ее потом результатом подкрепить.
В нашей ситуации обязательно нужна когорта специалистов, находящихся на виду. И из них можно выбрать и наставника команды, и его помощников для работы на чемпионате мира и Олимпийских играх.
— Тут может помочь Евротур. Замечаю, что интерес к этому турниру падает. Так почему бы его не оживить тем, что посылать на каждый этап разных специалистов? Тогда весной перед ЧМ у ФХР уже будет ряд кандидатур, проверенных на уровне сборной.
— А вот вспомните, когда мы с Игорем Захаркиным работали в национальной команде, то предложили ФХР постоянно привлекать в сборную клубных тренеров. Чтобы они как бы практику получали на международном уровне, ощущали новый для себя тонус. Это задумывалось как некая эстафетная палочка, которую можно передавать.
По большому счету это ведь даже не наша идея. В свое время Виктор Тихонов приглашал в сборную клубных специалистов. Сперва брал их на сборы, потом кто-то попадал и в штаб. Например, Игорь Дмитриев так работал. Это нужный процесс — подтягивать в команду молодые кадры. В то же время мы возродили институт вторых сборных, исчезнувший в 90-е. Потому что сборной всегда нужен ближайший резерв. И он тоже должен получать практику в битвах с зарубежными командами. Таким образом расширялась когорта тренерских кадров международного масштаба.
— Пожалуй, у той вашей идеи есть еще одна мощная задача: вырабатывать через сборную единый российский стиль. Чтобы тренеры несли что-то из тактики главной команды страны в свои клубы. И игроки, вызываемые в сборную, быстрее там адаптировались. Так?
— Конечно, они что-то схватывали. При этом я не думаю, что в сборной сейчас можно возродить прежний советский стиль, как предлагал недавно Игорь Ларионов. Потому что наш стиль эволюционировал. Просто вернуться в 80-е не получится.
У Владимира Владимировича Юрзинова тоже было предложение подвести наш хоккей под общую идеологию. Но вот тут я бы как раз хотел с ним подискутировать. И очень жаль, что в наше время не ведется таких дискуссий между хоккейными специалистами. Я не думаю, что надо подводить весь наш хоккей под один знаменатель. Давайте вспомним советскую историю — команду Николая Эпштейна!
— Согласен, «Химик» кардинально отличался по тактике от ЦСКА.
— А «Динамо» разве нет? Или «Спартак»? Все московские клубы играли в атакующий хоккей, но делали это по-разному. А ведь можно еще вспомнить киевский «Сокол», челябинский «Трактор» — тоже очень самобытные коллективы. Но, попадая в сборную, ребята из этих клубов были готовы к тотальному хоккею, который сложился в игре команды СССР в 80-х. Так что пусть каждый клуб идет своим путем к победам в чемпионате. Разница во взглядах обогащает хоккей. Делает игроков более универсальными. И это полезно для сборной, так как позволяет собирать сильные пятерки, непохожие друг на друга. И создавать разные тактические рисунки в зависимости от конкретного соперника.
«Поработать консультантом в сборной? Тут все зависит от спроса, предложения и необходимости»
— Вот беседую с вами и вспоминаю, что болельщики перед крупными турнирами частенько восклицают: «Ну почему Быкова опять не позвали?!» Поэтому задам вам прямой вопрос. Знаю, что вам не очень хочется связывать себя длительным контрактом. А поработать в сборной три месяца, к примеру на чемпионате мира, вы бы согласились?
— Тут надо многое взвесить. Уйдя из КХЛ, я уже не могу сказать, что знаю всех ее игроков досконально. А если уж браться за что-то серьезное, то надо вкладываться в это полностью. Тем более если тебе доверяют такой ранимый и щепетильный проект, как сборная России. Тут вообще ничего не должно от работы отвлекать. Надо плюхнуться в эту реку и плыть по ней, пока не достигнешь другого берега. Если же тебя что-то от этого процесса отвлекает, то не стоит и браться. Иначе утонешь!
— Я правильно понял, что, если уж подписывать контракт, то все же на год — чтобы было время изучить игроков и полностью погрузиться в кухню сборной?
— Это более профессиональный подход, как мне кажется. Но есть ведь еще и должность консультанта. К примеру, в штабе Олега Знарка на такой работал Юрзинов. И это было очень здорово — использовать его колоссальный опыт. Молодцы, что пригласили, а Владимир Владимирович откликнулся. Не у каждой страны в резерве такие специалисты имеются.
— Вы бы согласились поработать в сборной консультантом? Ловлю на слове — не у каждой страны есть тренер, который выиграл два чемпионата мира кряду, побеждая в финале канадцев.
— Это другой вид деятельности. И тут все зависит от спроса, предложения и необходимости. То есть предполагать мы можем все что угодно. Но жизнь распорядится по-своему. Поэтому я, как всегда, буду болеть за наших. И с особенным удовольствием наблюдать за отечественными молодыми специалистами.
«После победы в Калгари-88 осталась болезненная заноза в сердце»
— Согласитесь с мнением, что Олимпиада по своей формуле очень жестокий и не совсем справедливый турнир? Ведь, по сути, все решает один матч — в четвертьфинале. Любая команда может там споткнуться.
— Хорошо то, что ситуация одинакова для всех. Мимо четвертьфинала никто не пройдет. Это первый экзамен на вшивость перед тем, как чем-то серьезным заниматься. Я согласен — это самый ответственный матч на турнире.
— Признаюсь, в последнее время не раз с грустью вспоминал о круговой системе, по которой сборные играли во времена СССР.
— Она была более объективной. Тогда мы обязательно встречались с каждым соперником, знали об этом заранее и готовились соответственно. Но, повторюсь, все в одинаковых условиях. Сейчас все ведущие сборные стараются как следуют подготовиться именно к четвертьфиналу. Это и есть самая главная задача на групповом этапе.
— А вот давайте вспомним. Вы участвовали в двух Олимпиадах — 1988 и 1992. И оба раза стали победителем. Но в 88-м он определялся по круговой системе, а в 92-м — уже по результатам плей-офф. Когда чувствовали себя более уверенно?
— В те времена мы уверенность с самого начала в себе копили и подпитывали постоянно. В 88-м у нас была мощнейшая команда. Мы вместе работали до этого пять-шесть лет. Тренеры знали нашу силу, а мы прекрасно представляли, как играли североамериканцы и другие соперники. Была железная уверенность друг в друге. И мы шли к победе поэтапно. О другом результате даже не думали. Хотя все-таки проиграли финнам — 1:2.
— Так это случилось в последнем матче на Играх, который для нашей команды ничего не решал. А вот финнов победа выводила на второе место.
— Да. Но вы даже не представляете, как нас всех это тогда задело. Мы же первый раз в истории финнам проиграли! В третьем периоде чего только не изображали, чтобы хотя бы ничьей добиться. Невзирая на золотые медали, это поражение стало для нас трагедией. У меня в сердце заноза от него до сих пор осталась.
— А теперь представьте, что этот неудачный матч с финнами пришелся бы на четвертьфинал!
— Согласен, катастрофа. Кстати, через четыре года в Альбервиле все было уже иначе. Там мы шли по турниру, как снежный ком, набираясь веры в себя с каждой новой победой. Мы с Андреем Хомутовым некоторых ребят в этой команде вообще не знали — там молодых игроков было очень много. Это потом они грандиозную карьеру в НХЛ сделали. А тогда наш с Андреем вклад в команду заключался именно в том, что мы очень много с ребятами общались — и на льду, и за его пределами. Было важно, чтоб они почувствовали уверенность, которую мы принесли в сборную как бы по наследству. И надо сказать, что в те времена такая преемственность между разными поколениями была одной из давних и очень полезных традиций. Новички приходили в команду, которая привыкла побеждать и знала, как этого добиться.
— Да уж, на ОИ-92 нашу сборную фаворитом изначально никто не считал.
— Надо отдать должное Виктору Васильевичу — за его профессионализм, гениальность и чутье психолога. Он и это обратил в плюс! Собрал команду и говорит: «Мне тут журналисты сказали, что мы детский сад на турнир привезли». Задел тогда здорово ребят. Вот «детский сад» зубки и показал! Так что надо в свою команду и тренерский штаб всегда верить. Поэтому и сейчас я буду кулачки за парней держать. Пусть у них все получится.
