— После победной Олимпиады в Сеуле вас пригласили в Кремль на прием в честь бразильского президента. Вы действительно сначала отказались?
— Я же не знал, что это официальное приглашение. Думал, просто надо кому-то туда поехать, надеялся, что пригласят другого. Поэтому не отказался, а уточнил, можно ли не ехать. Но мне объяснили, что к чему.
— Как можно даже подумать об отказе от приглашения в Кремль?
— Это вы сейчас так думаете, а в 80-е годы немножко по-другому было.
— Вы говорили, что надо было решать бытовые вопросы, поэтому у вас не было времени на какой-то там кремлевский прием. Расскажите молодому поколению, что значит «бытовые вопросы»?
— Кругом были одни проблемы. Мне надо было обставлять квартиру, перевозить семью из Воронежа. На это требовалось очень много времени. Это сейчас можно прийти в магазин и взять в тот же день, что понравилось. Тогда все решалось по-другому. Нужно было писать письма наверх, звонить в вышестоящие организации. Пробивать все через знакомых и руководителей. Например, чтобы купить мебельный гарнитур, — составить письмо от клуба «Динамо». Потом много дней ждать ответа. Сейчас это выглядит нелепо и смешно, но тогда смешного было мало. Никого не волновало, что ты заслуженный мастер спорта, олимпийский чемпион. Все равно решалось все тяжело и долго. Тогда свою менеджерскую карьеру как раз начинал Николай Толстых. Он был начальником команды, очень мне помогал.
— С каким чувством ехали в Кремль?
— С волнением, конечно. Я же не знал, для чего меня туда пригласили. В Кремль по разным поводам вызывали: иногда по хорошим, иногда нет. Потом уже узнал, что впервые с визитом приехал президент Бразилии. В честь него давался званый ужин, на который были приглашены известные люди: космонавты, спортсмены, политики, артисты. Что было на самом приеме, уже рассказывал неоднократно.
— Вы играли против Стоичкова, Ромарио, других легендарных футболистов. Интересно ваше мнение: кого считаете лучшим игроком всех времен и народов?
— В свое время был, конечно, Пеле. После него Марадона, игру которого я видел вживую. Жаль, сыграть против него не удалось. Сейчас Месси и Роналду. Сравнивать сложно, так как каждый был первым в свою эпоху. И все-таки для меня лучший — Марадона. Во-первых, потому что он блистал в мое футбольное время. Во-вторых, в ХХ веке все-таки защитники играли намного жестче, чем сейчас. Футбол был более контактный, судейство — более лояльное. Сейчас малейшее падение — карточка. А тогда играли в кость. И вот против Марадоны действовали с особым остервенением, хотели сломать, а он даже в такой борьбе умудрялся накручивать полкоманды и забивать голы. На мой взгляд, защитники в то время были чуть побыстрее и помощнее. Но Марадона все равно всех «раздевал».
«К Бышовцу приставили пешку»
— Олимпийская сборная была слабее той, которую тренировал Лобановский?
— Тогда не было строгого разделения. Ребята, которые вызывались к Лобановскому, потом играли у Бышовца. Добровольский, другие парни, я в том числе, привлекались к матчам за обе сборные. Конечно, у Лобановского и Бышовца по этим вопросам были свои споры — кого приглашать, кому где готовиться. Сборы-то у обеих команд часто проходили в одно время. Разногласия возникали постоянно. Доходило до того, что тренеры в открытую друг друга обвиняли: мол, вы специально вызываете игрока, чтобы отобрать его у нас. Риторика всегда была одна и та же: у нас главный турнир, а у нас еще главнее и так далее.
— Вам не обидно, что сейчас словосочетание «олимпийская сборная» совсем утратило былой статус?
— Так уже тогда из-за противостояния Бышовца и Лобановского нашу победу на Олимпиаде начали принижать. Вы же помните высказывание Валерия Васильевича о «парикмахерах», которых мы обыграли. Понятно, что это было сказано от обиды, на эмоциях, но несправедливо. Хотя тогда народ и правда сделал наш праздник каким-то обыденным. Сейчас же совсем другое время, другие критерии отбора на Олимпиаду. Не скажу, что в РФС или Олимпийском комитете забыли об олимпийской сборной. Уверен, это не так. Но реалии таковы, что нам пока на Игры пробиться тяжело.
— Правда ли, что некая учительница написала в «Динамо» письмо по поводу мата, который услышала от Дмитрия Харина во время матчей олимпийского турнира?
— Действительно пришел запрос от какой-то учительницы, которая смотрела вместе с классом игру по техническому каналу без комментаторов. Она просила разобраться с Дмитрием Хариным, который матерился на своих игроков — все это было слышно по телевизору в прямом эфире. Классный руководитель просила чуть ли не лишить Харина звания ЗМС. А в то время любое письмо было поводом для разбирательства. На него полагалось реагировать. В сборной играло пять динамовцев. Нас собрали, объяснили ситуацию.
— Насколько серьезно все воспринималось?
— Тема была очень неприятная. Дмитрий не знал, что его слова будут слышны в трансляции. А он у нас человек вспыльчивый, эмоциональный. Посыл от него был примерно таким: «Я бился за страну, завоевывал звания, а теперь из-за какого-то выкрика меня могут лишить всего?!» Тогда реально было не до смеха. Но потом мы Диму по этому поводу часто подкалывали.
— Вас как-то спросили про недоброжелательную атмосферу вокруг сборной, из-за чего Анатолий Федорович часто приходил на тренировки угрюмым. Вы тогда отказались отвечать, в чем именно было дело. Может быть, сейчас расскажете?
— Мы работали в Новогорске. Над полем на балконе каждый день сидел человек и записывал, как мы тренируемся, считал минуты на выполнение того или иного упражнения, замерял, сколько длилась тренировка, сколько технико-тактических действий сделали футболисты. Это было не его дело, но он все равно потом докладывал наверх. Например, мы потренировались час 45 минут вместо положенных двух. Бышовца после этого вызывали «на ковер», спрашивали, почему тренировка шла на 15 минут меньше. Получается, говорили, вы недотренировались!. А как людям объяснить, что можно и час заниматься, но так интенсивно, что потом вообще ничего не хочется делать. Глупость, которая раздражала. Как будто к Анатолию Федоровичу приставили пешку. Его это очень напрягало. Он со мной делился эмоциями.
— За Лобановским вряд ли так следили?
— Думаю, что да. К нему отношение было другое.
— Вспомнил, как вы рассказывали про нетрадиционные методы тренировок в «Факеле», когда брат президента, он же тренер, то ставил футболистов на роликовые коньки, то боксерские шлемы надевал, а президент клуба Эдуард Саенко рассказывал игрокам, как нужно мяч останавливать. Еще были курьезные случаи?
— Куда уж курьезнее? Те тренировки ни с чем нельзя сравнить.
«Было время, таксовал»
— В 1992 году вы получили травму колена. Как сейчас себя чувствуете?
— 10 месяцев назад проходил медицинское обследование. Сказали, надо менять коленный сустав. Нога оказалась на три сантиметра короче другой. Сейчас боли только усилились. Все уже поизносилось. Уж не знаю, какая теперь разница в сантиметрах. С возрастом становится все хуже и хуже. Даже при ходьбе неприятные ощущения постоянно беспокоят, не говоря уже о том, чтобы пробежаться. Знаю, что в схожих ситуациях люди делают операцию и чувствуют себя намного лучше. Но пока все никак не могу собраться с духом.
— В 1991 году из-за травмы вы уже фактически не играли, но все равно числились в «Динамо». По вашим словам, распад Советского Союза на вас сильно сказался. Расскажите подробнее?
— К 1991 году собрал, как говорится, на пенсию, очень неплохую сумму. На счету в банке было около 120 тысяч рублей. Для понимания, «Жигули» тогда в среднем стоили 5 000 рублей. То есть на свои сбережения я мог купить 24 автомобиля. Но тут произошла реформа, после которой этих денег хватило бы, грубо говоря, на то, чтобы пару раз заправить машину. Все ушло по щелчку пальцев.
— Вы продали дачу. Неужели это было так необходимо?
— У меня тогда сын учился в институте на платном отделение. Считайте, что все деньги пошли на его обучение. Не скажу, что мы нищенствовали, но было тяжело. До 1992 года я еще числился в «Динамо». Потом спасала кое-как олимпийская стипендия. Было время, таксовал. А потом Александр Новиков позвал меня на тренерскую работу.
— Как пережили дефолт 1998 года?
— Проще. Все уже было по-другому. Во-первых, уже не было таких денег на счету. (Улыбается.) Во-вторых, я же теперь работал тренером. Какие-то деньги капали и сразу заканчивались. Но на жизнь хватало.
«Либо ты играешь, либо выпиваешь»
— Правильно я понял, что если бы вы не заиграли в «Динамо», то могли вернуться во внутренние войска?
— Немного не так. Во-первых, еще до «Динамо», когда я играл за «Факел», меня устроили в полк милиции, который стоял в черте Воронежа. Там я как бы проходил службу. Хорошо, что у меня было высшее образование. Числился там полтора года. В «Динамо» об этом узнали, поэтому смогли меня к себе забрать, хотя, как я уже неоднократно говорил, мне в «Факеле» все нравилось. Если бы бело-голубые в итоге передумали, я бы остался в Воронеже.
Меня сначала перевели в воинскую часть в Москве, где, как все, остриженный, маршировал, выполнял устав, все как положено. 27-летний мужик отбывал службу вместе с 19-летними пацанами. Если бы в этот момент, не дай бог, случился форс-мажор и в «Динамо» меня бы не забрали, мог бы так и остаться дослуживать свой срок. Я это имел в виду. Но раз в клубе меня хотели видеть и перевезли в Москву, то такой вариант был маловероятен.
— Вы служили три дня. Были какие-то инциденты за это время?
— Был там на общих основаниях, несмотря на свой возраст и статус. Так что особого уважения никто не выказывал. Я же приехал в казарму в гражданке: на пальцах перстни, на шее цель, кучерявые волосы. Молодые меня быстро переодели, прямо в каптерке остригли. В части была спортрота, ребята, которые там были на правах старших, расспросили, откуда я, кто такой и прочее. Сказал, что надолго тут задержаться не должен. Они тогда взяли надо мной шефство. Я же не был приучен к уставным порядкам — если бы нарушил что-то, пострадала бы вся рота. Парни заправляли за мной кровать, прятали меня в каптерке, чтобы не отправляли в наряды. Естественно, сняли все цепи, кольца, забрали деньги, чтобы у меня их не стащили в первую же ночь. В общем, помогли. Через несколько дней приехали руководители «Динамо». Сказал им: мечтаю играть за вашу команду, только заберите меня отсюда. Помню, как хорошо спал и ел в первый день в Новогорске.
— Можете подтвердить или развеять миф о том, что в ваше время режим нарушали все?
— Конечно, были моменты… Сейчас ребята, уверен, тоже иногда себе позволяют. Когда ты долго находишься на сборах, хочется расслабиться, разрядиться. Во всех командах существовали дни, когда почти весь коллектив мог собраться и посидеть в ресторане. Например, у нас были хорошие отношения с игроками ЦСКА, мы и с ними могли пойти в ресторан, посидеть, выпить. К сожалению, почти в каждой команде были люди, которые увлекались этим делом. Но такие футболисты, как правило, задерживались в клубе ненадолго, так как конкуренция была колоссальная. Так что-либо ты играешь, либо выпиваешь.
— А были такие, кто в силу таланта мог совмещать одно с другим?
— Были. Но все равно и они знали меру. Плюс ребята постарше этот вопрос всегда контролировали и старались пресекать нарушения дисциплины. Главное — коллектив, а он не должен страдать из-за одного, пусть даже ведущего футболиста. Собирали весь состав без руководителей и тренеров. Жестко говорили с человеком. Чаще люди все понимали. Кто не понимал… По-разному бывало.
«Соболеву рано уезжать в Европу»
— Почему вы никогда не работали главным тренером?
— Может быть, в силу характера. Точнее, работал, но недолго. Исполнял обязанности скорее. Мне комфортнее, когда я могу со стороны подсказывать и наблюдать. Увидеть то, что не заметит главный. У меня это лучше получается.
— Как так получилось, что вы из взрослого футбола попали в молодежный?
— Считаю, что пошел на повышение. Я же был клубным тренером, а перешел в сборную, пусть и молодежную. В любом случае в команде собраны лучшие игроки нашей страны. Многие из них заиграли в национальной команде.
— Кому из молодых российских игроков нужно уезжать в Европу?
— Они все на слуху. Миранчуки уже готовы, тем более сейчас говорят о возможном отъезде Алексея. В перспективе Дмитрий Баринов может себя показать. Федор Чалов, наверное. Но большинство ребят сейчас находится в зоне комфорта и не хочет менять обстановку. Так что многое еще зависит от их желания.
— Соболев?
— Ему пока рано. Он только начинает показывать результат, это лишь задатки. Наш чемпионат и те лиги, куда хотят поехать ребята, — две большие разницы. Там и спрос другой, и требования, и подготовка нужна соответствующая. Необходимо быть готовым к тому, что ты можешь оказаться на скамейке запасных. Если растеряешься, что часто происходит, утратишь игровую практику и загубишь свой талант. У нас же ребята уезжали и поспособнее, чем те, которые сейчас собираются. Юра Жирков, Павлюченко, Билялетдинов. И в силу разных причин не смогли проявить всех своих качеств. Тот же Жирков — футболист недюжинного таланта. Но человек достаточно замкнутый, это и помешало. Андрей Аршавин неплохо начал, но физически подсел. Тех кондиций, на которых парни сейчас играют в РПЛ, в Европе будет недостаточно.
«Кирилл Новиков рос на моих глазах»
— Что думаете по поводу нынешнего «Динамо»? Вы же Кирилла Новикова должны хорошо знать…
— Мы с его отцом Александром Новиковым дружили семьями. Мой сын — ровесник Кирилла, и они тоже очень хорошо общались. Так что Кирилл фактически рос у меня на глазах. Он пошел по стопам отца, в «Динамо» попал, был в дубле, дорос до основного состава. Формировался как игрок, призывался в молодежную сборную России. Хороший, очень умный, дисциплинированный, интеллигентный и думающий человек. Даже в юношеские годы отличался рассудительностью. Воспитание очень хорошее. Целеустремленный, добивается поставленной цели своим трудом, учится, смотрит. Молодец. Он знает все новшества современного футбола, хорошо разбирается в тактике и схемах. У него хорошие перспективы в будущем. Тренерская рука видна уже сейчас. И молодец, что не стушевался. Команда понимает задумки Кирилла и старается их выполнять. Главное, у него есть подход к футболистам. Думаю, все у Кирилла получится.
— Когда узнали о его назначении, не испугались, что рановато?
— С учетом того, какой график перед ним был в оставшихся матчах, была тревога, что может сразу что-то надломиться, не пойти. Но молодец, не испугался. Это говорит о характере.
— Почему не получилось у Дмитрия Хохлова?
— Вроде бы пришло усиление, но сразу что-то пошло не так, у команды случился психологический надлом. Один проигрыш, другой. Играют вроде бы с преимуществом, моменты хорошие, а забить не могут. И как снежный ком проблемы нарастали. Такие ситуации бывают очень часто. Нить управления командой в итоге где-то начинает теряться. Здесь однозначно надо менять тренера, потому что дальше — тупик. Выправить положение почти невозможно. По себе знаю. А Дмитрий свое тренерское мастерство еще покажет. Не получилось здесь — получится в другой команде.
