— Кубок Африки — сильнейший турнир на континенте?
— Конечно! Почти 35 лет живу в Африке и не пропустил ни одного. Часто смотрел игры вживую. Летом я, как правило, нахожусь в Москве, а в этом году Кубок Африки проводят в июне–июле, так что на этот раз, к сожалению, буду наблюдать за ним по телевизору. Какие же красивые и необыкновенные были турниры, когда там играли великие — Дрогба, Это’О! Искрометный, сверхтехничный футбол! Потом постепенно уровень начал снижаться. Звезд становилось все меньше и меньше. Тяжело каждый год растить игроков уровня Дрогба. Сейчас, когда появились Салах, Мане и другие ребята, уровень снова растет. Думаю, в этом году будет интересно.
— Давайте сравним Кубок Африки с другими континентальными турнирами.
— Он будет третьим после европейского и южноамериканского.
— В этом году Кубок Африки впервые проводится летом. Это хорошо?
— Европе такой календарь очень удобен. Там довольны, что сборные не забирают лучших футболистов в разгар сезона, как раньше. Особенно страдали английские и французские клубы. Но для Африки это было классно, потому что зимой нет дождей и хорошая погода. А летом в иных странах ливни могут идти несколько дней. И это не грибной дождик, чтобы вы понимали. Обильные осадки испортят любой матч. А если тучи налетят во время финала? Зимой же погода идеальная почти повсюду. Но организаторы решили подстроиться под европейский календарь. Посмотрим, к чему это приведет.
— Получается, в Африке переносом турнира на лето недовольны?
— Нужно понимать, что в некоторых странах там тоже играют по системе «осень-весна». В той же Южной Африке. Ей такой график на руку.
«В футбол играет пол-Африки»
— Правда, что в Африке можно спокойно найти игрока, который по уровню не уступает бразильцу, но стоит в разы дешевле?
— Конечно — потому что пол-Африки играет в футбол. Футбол — социальный лифт. Бедные люди только так и могут себя обеспечить. Это один из немногочисленных способов выбраться из бараков. Поэтому очень много людей играет. А как раньше говорили у нас, массовость — основа мастерства.
— Массовость выше, чем в России?
— Думаю, да. Потому что у нас компьютеры многих мальчишек переманили на свою сторону. А на Черном континенте на пляжах, на улицах все время играют в футбол. Африканцы — люди по от природы быстрые и ловкие, поэтому там всегда можно найти хороших футболистов. Нужно только обработать этот материал и направить в нужное русло.
— В таком случае почему вырастает не так много звезд?
— Потому что организация хромает, финансовая часть недотягивает, тренерский контингент слабый. Стадионы не обустроены. Нет денег. Есть богатые клубы, которые все это могут организовать, но стоит в их составах сверкнуть звезде, как ее сразу забирают в Европу.
— Можете вкратце описать, что такое африканский футбол? Имею в виду внутренние турниры.
— Африканские страны отличаются друг от друга. Например, север Африки находится близко к Европе. Там играют в умный, более тактический и техничный футбол. Когда работал в Египте, получал огромное удовольствие от материала, который был в моем распоряжении. И это были еще не лучшие футболисты страны. Но я поражался, какие же они прекрасные игроки и люди. Работать было очень легко: с техникой все на «ты». С таким оружием можно было решать тактические задачи. А вот на юге Африки футбол более быстрый и эмоциональный. Немножко хромает тактика по сравнению с северными странами. Но сейчас там появляются новые зарубежные тренеры, которые стараются исправить этот недостаток. Так что север Африки ближе к европейскому стилю, а центр и юг континента играет в самобытный футбол. Особенно Конго. Помню, еще когда я был футболистом, мы туда приехали со СКА (Ростов). Там была знаменитая команда «Леопарды». Вышли на стадион, а там полные трибуны и сумасшедшая поддержка. Они победили 2:0, а меня уже тогда поразила их техника и ловкость. А мы ведь были совсем не мальчиками для битья. Ничего не изменилось. Всегда можно встретить самородка или необычного игрока.
— Как футболист попадает в профессиональную команду?
— Когда только приехал в Мозамбик, попросил руководство организовать турнир юношеских военных команд. А военных команд тогда было очень много. Обалдел, когда увидел ребят. Приезжали такие таланты, что хоть сейчас бери в топ-клуб. Один побежал с мячом так, что Олег Блохин в лучшие годы лучше бы не смог. А я считаю его лучшим игроком Советского Союза. Мы тогда пять человек взяли фактически с улицы. Парни потом попали в сборную. Они там играют банками, тряпками. Причем везде, хоть на дороге, хоть в болоте. Но основные поля — пляж и улица. В общем, футболисты там в основном растут в естественных условиях. А потом просто приходят на просмотр в профессиональную команду.
— Сейчас все главные африканские звезды выступают в Англии: Мане, Салах, Обамейянг. Почему три лучших бомбардира АПЛ — африканцы?
— Это сверхталантливые парни, которые шлифовались в Европе, а сейчас вышли на самый высокий уровень.
— Вы видели, как они играли в Африке?
— Видел, как играл Обамейянг в Габоне. Мане рос в Сенегале, а потом только уехал в Европу. Аналогично с Салахом. Кстати, обратите внимание, все трое имеют сумасшедшую технику на скорости. Это одно из важнейших качеств современного футболиста. Игра становится все быстрее, и в то же время атлетичнее. У африканцев оба гена заложены с рождения.
— Где рождаются самые сильные африканские футболисты?
— В бывших французских колониях — Гвинее, Мали, Сенегале. Они необыкновенно техничны. Талант с рождения. Так что если ехать на просмотр, то в первую очередь в эти страны.
«Год за два»
— Несмотря на то, что африканцев в Европе все больше, в России спрос на них упал.
— Мало клубов могут позволить себе рисковать, так как не имеют финансовой стабильности. Спортивные директора стараются минимизировать риски. У специалистов всегда есть сомнение: «А сможет африканец заиграть?» Хотя, на мой взгляд, африканский материал очень конкурентоспособен и силен. Он бы серьезно помог российским клубам поднять свой класс. Примеров много. Вспомните, как играли Лекхето или Думбия.
— В Африке действительно много «переписанных»?
— В мое время такое было сплошь и рядом. Хулиганили и нарушали закон многие. Все делалось ради того, чтобы достичь хороших результатов на молодежных и юношеских чемпионатах. Тренеры старались победить не за счет тактики и ума, а за счет физики. Сейчас время таких войн прошло. Хотя лично с вопиющими случаями возрастного обмана не сталкивался. А игроков через мои руки прошло много.
— Еще один факт об Африке: там везде гражданские войны. Это правда?
— Отчасти. Например, я награжден медалью «За боевые заслуги». Я ведь работал в военной команде: «Мачедже» — аналог нашего ЦСКА. Мы стали чемпионом страны в военное время. Это тоже считается проявлением силы и популяризация армии. Когда вывел сборную Мозамбика в финальную часть Кубка впервые за 12 лет, меня хотели наградить Орденом почета. Но потом посчитали, что будет чересчур.
— Ездили с конвоем?
— Тогда чемпионат был поделен на два дивизиона. Мы играли против команд, которые находились вне зоны конфликта. Но когда выезжали биться за Кубок, то, конечно, передвигались с конвоем. Наш автобус обстреливали. Приходилось быстро ложиться. У охраны были стычки с бандитами.
— Видели смерть?
— Да. Но не хочу об этом говорить. В первый раз, когда поехал в ЮАР из Мозамбика, по дороге только и попадались каждые 100 метров то сожженная машина, то сожженный автобус. Памятники войны.
— Менталитет африканца отличается от европейского. В вашей практике были случаи, когда вы никак не могли понять кого-то из ребят?
— Как шутят мои коллеги, с которыми я работал и играл: «В Африке — год за два». Конечно, работать было трудно и сложно. Ментальность другая, воспитание и восприятие жизни другие. Но на то ты и тренер, чтобы находить ключи к сердцу футболиста, направлять его в нужное русло. А нередко и просто следить, чтобы ничего не выкинул.
— В чем конкретно были сложности?
— Работал я в Мозамбике, тренировал сборную команду. Мне играть на Кубок Африки. Иду в ближайший портовый бар и вижу, что там сидят мои пацаны, компания — человек пять. Причем отдыхают лучшие игроки команды. Такие техничные футболисты, что обыгрывали самого черта. На них по 50 тысяч приходило смотреть. Палкой их оттуда выгнал. Потихоньку начал воспитывать. А потом они поняли, что дисциплина — главный фактор для достижения результата. Помню, когда только приехал, на парковке «Мачедже» стояло 20 велосипедов. Как только мы выиграли чемпионат, почти на тех же местах стали парковаться дорогие машины. Сказал ребятам: «Если не хотите, чтобы на улице снова оказались 20 велосипедов, трудитесь». Это была хорошая мотивация. Многие, вкусив богатства, уже не хотели возвращаться в нищету. Африканцев всегда надо контролировать.
— Самые пагубные привычки — девушки и выпивка?
— Да. Причем сильно они не пьют. Пиво в основном.
— С проститутками ловили игроков?
— Конечно! Один раз за это даже выгнал двух футболистов со сборов, чтобы остальным неповадно было. Зашел к ним в номер, а они там развлекаются с девушками. Идет подготовительный процесс, самая серьезная часть работы. Команда только проходит становление. А тут эти раздолбаи. Выгнал их к чертовой матери.
— Угрожали?
— Мне нет, но недовольны были. Во многих странах футболисты — выходцы из неблагополучных районов, часто связанные с бандитами. Особенно как вспомню Мозамбик — там вообще у всех оружие. Послевоенное время, этого добра много осталось. Те, кто заканчивал играть, начинали угонять машины, разбойничать. Такое было сплошь и рядом.
— Если на тренировке случался конфликт, кто-то доставал оружие?
— Конечно. Один раз вообще в такую ситуацию попал в Анголе… Возвращался как-то с матча и заблудился. Поехал через трущобы. Останавливаюсь около какой-то машины, спрашиваю, мол, как мне проехать до гостиницы. Мне ребята не очень дружелюбно отвечают, что я их задел. Хотели нагнуть на деньги. Я с женой был, испугался сначала. А ведь меня там многие знали, известная личность. Хорошо, что успел по газам дать, не разговаривая. Если бы чуть-чуть промедлил или дал слабинку, то дорого заплатил бы за это. Они не успели за нами, так как стояли далеко от своей машины. Жена очень перепугалась, да и я тоже. Ведь там часто и убивают, и машины угоняют. Есть целые бандитские районы. Все с оружием, причем не важно, богатый ты или бедный и какая у тебя профессия.
— А футболисты не разбирались между собой с помощью оружия?
— Раньше, да и сейчас нередко, игроки вляпываются в какие-то бандитские дела. Но на поле стараются себя контролировать, так как понимают, что это наказуемо и может пострадать их карьера.
— Ваши тоже разбойничали?
— Да. Пришлось от таких избавляться, выгонять. Некоторые сами попадались. Футболисты были от бога. Сожалел, что они профукивают талант. Но что делать. Часто звонили из полиции: мол, ваших ребят тут поймали. Разбирались, принимали меры.
«В Африке много разной живности»
— Как жена отнеслась к тому, что вы будете работать в Африке?
— Она молодец. Я играл в футбол, был капитаном сборной России на Спартакиаде народов СССР. Заняли там хорошее место. За это меня устроили в Высшую школу тренеров. Выучился там и стал дипломированным специалистом. Но… Когда играешь, ты более или менее обеспечен: зарплата, премиальные. Кроме того, я был военным, лейтенантом. Это еще добавка. Жизнь была нормальной. Но когда началась вся заваруха в стране, внимание к команде спало, появились проблемы. Платят мало, до футбола никому нет дела, политикам о себе бы подумать. Ростовский СКА фактически расформировывают. А команда у нас была будь здоров. Становилось все хуже и хуже. Пытался как-то заработать в одном месте, в другом. Но все это уже было не то. Чтобы нормально жить надо было менять сферу деятельности. А я знал только футбол. Мне как тренеру и военному предложили поработать в Мозамбике, где шла война. До меня трое человек отказались, а я сразу согласился, так как понимал, что на родине нам будет очень тяжело. Другого шанса могло и не быть. Жена молодец, сказала: поехали. Была рядом со мной все время, хотя и ей было очень трудно. Я пять раз переболел малярией, два раза в тяжелой форме. Жена — дважды. Спасибо ей, что все время меня поддерживала и терпела!
— Вы говорили, что перед отъездом в Африку вам снились страшные сны…
— Да, было такое. Переживал очень сильно. Снилось, что сплю в палатке, а под палаткой ползет змея.
— Сны сбывались?
— Были случаи. В Африке всегда нужно быть очень внимательным. Особенно пугали змеи. В Мозамбике водятся мамбы, которые смертельно опасны. Человек умирает через несколько минут после укуса. На вилле к нам заползала мамба. Хорошо, что садовник увидел, убил ее.
— Вы говорили, что малярия хуже СПИДа. Почему?
— Очень страшная болезнь. Скашивает всех. Все-таки от СПИДа ты можешь как-то защититься. А в Африке малярия тебя может настигнуть в любой момент и ничего ты не сделаешь. Там же жуткая влага, много комаров. После укуса инфицированного насекомого через 15 дней тебя начинает кидать то в жар, то в холод, поднимается температура под 39. Если укусит комар «5 крестов», то это сразу смерть. Как от этого защититься? Сначала думал, что можно. Точнее, мне начали давать советы. Когда только приехал в Африку, переводчик посоветовал пить джин с тоником для дезинфекции. И вот на первом же сборе сидим с руководством, они виски хороший пьют, я давлюсь «чудо-напитком». На следующее утро меня скосило так, что чувствовал, как сердце из груди выскакивало. Очнулся под капельницей. Был риск смерти. Так что от малярийного комара никак не защититься — тебе либо везет и ты его не встречаешь, либо не везет. Просто случай. Хотя чаще встречаешь. И, к сожалению, не всегда выигрываешь эту борьбу.
Мой друг из Ростова работал советником посольства в Мозамбике. Первый контракт на три года отработал, все было хорошо. Подписал второй, так как предлагали хорошие деньги. Поехал за 12 километров от города на пляж. Там его укусил комар. Почувствовал себя плохо. Вызвали вертолет, полетели в лучшую клинику в ЮАР. Сделали две операции, но так и не смогли спасти. А он был очень сильный мужик, с характером. Лечить малярию нужно оперативно, сразу ставить капельницу. Но видите, даже советника с вертолетами и лучшими клиниками не смогли спасти. Представляете как малярия уничтожает обычный народ. С этим в Африке очень плохо. Да и других гадостей хватает не только в воздухе, но и в земле. Климат такой. Мы через все прошли.
— У вас сыновья-близнецы. Они же не сразу переехали в Африку?
— Сначала жили в футбольном интернате в Ростове. Помогала бабушка. Я не беспокоился, так как знал всех работников академии. Когда вернулся в Россию после первого контракта, то понял, что даже Африке Россия уступает во всех отношениях. В плане работы прежде всего. Помню, в Мозамбике со мной еще расплачивались чеками (имеются в виду чеки Внешпосылторга, в которых получали зарплату советские специалисты за рубежом. — Прим. Sporbox.ru). Тогда выиграл чемпионат и на премиальные смог купить себе «Волгу»! И еще осталось. Всего за 12 месяцев работы. В России люди пахали годами, чтобы себе такое позволить. В Африке меня приняли, клубы хотели подписать со мной контракт, жили мы в достатке, поэтому решил перевести всю семью. Понятно, если бы не было побед, может быть, я сейчас говорил бы по-другому. Если иностранный тренер не дает результата, его убирают не раздумывая. После меня же Владимира Астаповского уволили через три месяца. Дети пошли в институт иностранных языков, выучили английский и португальский. В итоге один сын до сих пор работает агентом в Африке, второй сейчас трудится спортивный директором в «Торпедо» и тоже отлично знает африканский рынок. А когда мы переехали в ЮАР, вообще все стало хорошо и у них, и у меня. Из Мозамбика в ЮАР сложно попасть. Но мне повезло, так как я вывел сборную Мозамбика в финальную часть Кубка Африки и на меня обратили внимание. Пригласили работать в лучшую команду ЮАР — «Орландо Пайретс». Было неожиданно. Мозамбик по сравнению с ЮАР — нищая страна.
— ЮАР — самая сильная в Африке страна с точки зрения организации футбола?
— Самая сильная с точки зрения жизни. Богатая, европейская, современная. Йоханнесбург, например, трудно отличить от любого города Европы.
— С сыновьями поначалу тоже происходили какие-то забавные истории?
— Забавными я их не назову, но вспоминается одна. В Мозамбике их однажды забрали в тюрьму. Они пошли в парк вместе с местными ребятами и девчонками и вляпались в какую-то историю. Мне второй тренер сообщил, что дети сидят в тюрьме. Ночь там провели. Наутро мы их вытащили. Почему они туда попали и каково сидеть в мозамбикской тюрьме — лучше у них спросить.
«Болеют в Африке неистово»
— Насколько любят футбол в Африке?
— Как везде. Если команда хорошо играет и показывает результат, на нее ходят. Структура похожа на бизнес в России. Есть команды, которые получают деньги из бюджета, и им нормально живется, особенно если они ведомственные, как «Локомотив» при РЖД. Есть частные клубы, но им трудно выживать.
— Как болеют в Африке?
— Неистово. Трудно передать словами! Танцуют, пляшут, поют, стреляют, дудят. После того как мы попали со сборной Мозамбика в финальную часть Кубка Африки, люди толпой пришли к моему дому и распевали мою фамилию. Запомнил тот миг на всю жизнь.
— Оружие у болельщиков — привычное дело?
— В ЮАР — да. Раньше на стадионах не было металлоискателей. Когда впервые приехал посмотреть футбол в Южной Африке — не помню, что был за матч, — прямо передо мной на трибуны зашел парень с огромным кольтом. Потом он его даже достал. А после главного дерби страны между «Орландо Пайретс» и «Кайзер Чифс» вообще стреляли. Голландского тренера вертолетом увозили. Иногда болельщики стрельбой в воздух праздновали забитые голы.
«Ривалдо очень крут!»
— Ривалдо — самый звездный игрок, которого вы тренировали?
— Невероятный талантище. Как он пенальти бил! Невозможно взять. Видение поля, пас, импровизация. И это в 41 год! Я наслаждался.
— Денисов в «Локомотиве» был недоволен тем, что не выходил на поле в стартовом составе. У вас же была похожая ситуация с Ривалдо?
— У Денисова чуть другой статус, да он и помоложе. Ривалдо же был тогда 41 год, но он для всех был богом! Его надо было ставить. А у меня была быстрая команда, и если я выпускал Ривалдо, то он сильно замедлял развитие атаки. Приходилось идти на компромисс. Старался с ним разговаривать. Мол, давай ты выйдешь во втором тайме, когда мы уже разгонимся, попрессингуем, соперник подустанет. Ривалдо очень крут. Но для меня это было испытание. Пришлось где-то наступать на собственное горло.
— Вы знаете, во сколько он обошелся клубу?
— Это коммерческая тайна. Но они до сих пор ему еще деньги не отдали. С клуба каждый год по шесть очков сбрасывают. А теперь команду переводят во вторую лигу из-за того, что они до конца не рассчитались с Ривалдо. Еще 300 тысяч долларов должны, а уже прошло шесть лет.
— Какие эмоции испытали, когда узнали, что к вам приехал Ривалдо?
— Сначала не поверил. Думал, это «утка». Президент не говорил ничего. Я уехал в отпуск, а он все сделал. Приезжаю — здравствуйте, я Ривалдо. Общаться на португальском было легко. В гости приглашал меня. Он жил прекрасно: бассейн, вилла великолепная. Вместе проводили время. У него жена по-русски говорит. Встретил его в прошлом году, когда он приезжал в Мапуту за ветеранов «Барселоны» играть против мозамбикской «команды легенд» (которой в том товарищеском матче пригласили руководить Бондаренко. — Прим. Sportbox.ru). Обнялись, обид никаких не было. Все прекрасно.
«Во многих странах люди живут под обрывками газет»
— Вы бывали во дворцах африканских вождей и просто богатых людей?
— Конечно бывал. Как в фильмах показывают — на берегу океана виллы, служанок полно, животных. Дорогие машины, все в золоте. Просто сон. Там очень много неприлично богатых людей. Африка ведь насыщена минералами, золотом, алмазами. Те, кто зарабатывает на этом, живут по-королевски. Во время одного из приемов меня познакомили с Нельсоном Манделой. Когда «Орландо Пайретс» стал чемпионом, он принимал команду у себя в резиденции. Лучшие люди ЮАР были на этом приеме. Приятно было познакомиться с таким человеком. Но вообще просто так к богатым людям там не попадешь. Мне повезло, но не сказать, что я там был частым гостем.
— Африканцы очень любят золото, украшения. У вас были такие игроки?
— Конечно. Были парни, помешанные на машинах. Меняли их каждый месяц.
— Самые ужасные проявления нищеты, которые вам довелось увидеть?
— Бараки, картонные дома в Мозамбике. Или черный район в ЮАР, где проживает четыре миллиона человек. Они его более или менее обустроили, но там все равно бандит на бандите. Получается город в городе. А в Мозамбике и в Анголе люди живут буквально под обрывками газет, под какими-то ящиками. Нищета полная.
— Чем занимаются?
— Да ничем. Одни попрошайничают, вторые воруют, у третьих наркотики. Просто ужас.
— С наркотиками у футболистов были проблемы?
— Встречались, но легко отделывались в основном. Не было у меня сильно пристрастных.
— Кстати, вы из Советского Союза попали в свободолюбивую Африку. Не было соблазна попробовать все и сразу?
— Все что можно было пробовать, мы пробовали. Просто я не любитель таких вещей, меня к этому не тянуло. Всегда знал, что футбол и наркотики несовместимы.
«Встречу с гадалкой запомню на всю жизнь»
— Вы хотели написать книгу. Какую бы историю точно бы включили в свою биографию?
— Конечно, когда вместе с командой поехал на встречу с гадалкой. Не верил в потусторонние вещи. Наверное, до сих пор не знаю, где правда, а где обман. Реально после отличного первого сезона я испытывал кризис. Игра не клеилась, результата не было. Президент клуба, который, между прочим, получил советское образование и хорошо говорил по-русски, сказал, что меня околдовали и надо ехать к гадалке. На кону был выход в финал. Если бы мы не выиграли в полуфинале, меня бы уволили. В Африке все жестко. Зачем нужен иностранный тренер, который не может вывести свою команду в финал? Президент говорит мне: «Завтра едем тебя расколдовывать». Собрал утром всю команду, посадил в автобус, и мы поехали в какую-то глухую деревню, в которой президент клуба родился. Он был из тех мест. Зашли в комнату. Сели. Экзотическая женщина в ярком платье начала экспрессивно бегать вокруг нас и что-то делать. Оторвала курице голову, бросила ее. Я как в тумане. Потом мне переводчик говорит: «Тебе нужно сделать порезы на коленях и внутренней стороне коленей». Я испугался. Аж в пот бросило. Мало ли чем можно заразиться. Плюс вся эта атмосфера. Да и вся команда сидит позади меня и смотрит. Немного отпустило, когда увидел, что гадалка открывает маленькую бритву «Нева». Подумал, ладно, родным лезвием можно попробовать. Пришлось сделать надрез на обеих ногах. Гадалка выпустила кровь, что-то нашептывала при этом. На следующей день мы играем в полуфинале. Действуем безобразно, поле ни к черту. Забиваем, они отыгрываются. Ничья не устраивает. Идет последняя минута встречи. Наш защитник продвигается по правому флангу и как вдарит по мячу наотмашь. Мяч ударяется в соперника и рикошетом летит в противоположный угол от вратаря. Гол! Мы выиграли. Не верил, что такое может быть. В итоге победили и в финале. После этого еще пошумели в африканской Лиге чемпионов, а потом меня забрали в ЮАР. Как будто в спину стал дуть попутный ветер. Совпадение? Не знаю.
— Вам кто-нибудь говорил- мол, победили не благодаря тренеру, а за счет колдовства?
— Нет. Может быть, кто-то из местных так и думал, но вслух это произнести никто не осмелился.
— Вы верите в то, что вас могли заколдовать?
— Нет, не верю. Но поездка в гадалке очень сильно помогла. А может потому, что я тогда был на пике. Почему мне там до сих пор легко живется? Многие помнят, знают, уважают. Люди всегда готовы помочь, потому что я сделал какие-то хорошие дела, заслужил уважение своей работой. В Африке мне в этом плане комфортно. Тем более живу я в прекрасном месте.
«В России скучный футбол»
— Возвращаться к работе не собираетесь?
— Нет, конечно. Тяжело. После Африки очень тяжело. Нервная система расшатывается. Люди другие, подход нужен более тщательный. Это менталитет. Говоришь одно, а он делает на поле совсем другое. Из-за этого страдает результат. Там очень сложно работать, чтобы быть успешным. Правду говорят: «В Африке год идет за два».
— Почему живете на две страны?
— Из-за климата. Не люблю российскую осень и зиму. Стал южным человеком. Мне нужно солнце и тепло. По той же причине уезжаю из Африки в сезон дождей. Летом климат лучше в России.
— Как вам чемпионат России? Сравниваете ли с Африкой?
— Каждый раз. Мне кажется, что в России играют медленно. Нет интенсивности. В Африке бегут, скорости несусветные, но зачастую это во вред, так как тактики нет никакой. Слежу за тем, как играют в Англии, во Франции — и мне кажется, что мы отстаем в интенсивности и скорости. Скучно смотреть наш футбол. Нет хороших финтов, индивидуальной обводки. Мало звезд. Раньше их было больше. В том числе из Африки.
— В России за кого болеете?
— За «Ростов». Но что-то он слабо выступил. Считаю, что он должен был быть выше. Карпина уважаю, харизматичная личность. Жалко, что концовку провалили. Могли бы быть в Европе. С теми игроками, которые пополнили состав — Еременко, Мевлей, Поповым, Новосельцевым, — думал, Карпин и «Ростов» стрельнут. Валерий должен был сбалансировать состав. Но может, я хочу всего и сразу. Надеюсь, Карпин останется.
И, конечно, очень рад за «Торпедо», которое вышло в ФНЛ. Болел за них всегда. Сейчас там к тому же трудится мой сын Владислав. Они с Игорем Колывановым здорово отработали. Поздравил Игоря Владимировича лично, мне очень нравится, как он выстроил команду. Обидно, что его поменяли. Но видимо есть какие-то причины. Мне они не известны.
