«Против нас — «Динамо» с Кобелевым, «Спартак» с Корнеевым»
— Как все начиналось?
— В школе, в Беляеве. На каждой перемене мы бегали в физкультурный зал и играли в футбол. Физрук Иван Михалыч разрешал. Он же в семь лет направил меня в ФШМ. Там я учился до шестого класса, а когда перешел в седьмой, открылся первый спортивный интернат в Москве — на Пионерской, и мы все перешли туда. Там были и другие виды спорта — гребля, велосипед, фигурное, гандбол, баскетбол. Жили там с понедельника по пятницу.
— Переходный возраст — представляю, что там творилось вечерами и ночами!
— Там были фигуристки, гимнастки, даже чемпионки мира. И в 9-10 классе уже знакомились. Но чисто дружеские встречи, никакого алкоголя… Что интересно, всех проштрафившихся выводили убирать снег после отбоя. По воскресеньям обычно были матчи. Мы, 1967 год, выигрывали практически все чемпионаты Москвы. Хотя конкуренты были сильные — в «Динамо» Кобелев был капитаном, в «Спартаке» играл Корнеев. После окончания интерната почти все, человек десять, перешли в дубль «Локомотива», причем вместе с тренером Юлыгиным. И на следующий год в основном составе начали выходить Дима Быстров, Андрей Соловцов и я. А там тогда играли такие гранды, как Валерий Гладилин, Калашников из «Спартака».
В ЦСКА захотел? На губу!
— Почему «Локомотив» не отмазал от армии?
— Мы поступили в МИИТ — нам, конечно, помогли. Но когда я пришел на начертательную геометрию, то сразу понял, что меня из этого института отчислят. Был вариант пройти службу в ЦСКА. Сказали, что возьмут, но только после присяги. И попал я в обыкновенную роту в Наро-Фоминске. Были там и другие спортсмены. Однажды с товарищем прилегли на кровати, вдруг подходят старослужащие: «Встать!» А товарищ был боксер — такой худенький. Один взял его за пуговицу. «Только попробуй оторвать!» — «Чего?!» Рванул — и нет пуговицы. И вдруг осел — я даже не увидел, как товарищ ему в челюсть вмазал. Другие на нас не полезли. Всю ночь не спали — боялись, придут темную делать…
В этой роте я встретил Игоря Корнеева. Меня-то через неделю после присяги оттуда забрали, а вот он застрял на полгода! Об Игоре все забыли. Пытался ему помочь, какие-то телефоны давал, чтобы его оттуда вытащили. В конце концов он оказался в ЦСКА-2. А я — в смоленской «Искре», в первой лиге. Забил 14 голов, меня болельщики признали лучшим в сезоне, и возник снова вариант с ЦСКА. В отпуск поехал в Москву, связался с ЦСКА, написал заявление — вдруг звонок из Смоленска: приезжай, надо сдать форму, все оформить. Приезжаю, а они меня закрывают в роту. Попытался уехать в Москву — снимают с поезда и сажают на гауптвахту! Начальник гауптвахты оказался моим болельщиком — все время проводил с ним за чашкой чая и разговорами о футболе. За ту неделю, что я там провел, руководители «Искры» вышли на каких-то генералов и меня оставили.
Тренером «Искры» был Морозов Сергей Юрьевич. Играем в Курске, после первого тайма проигрываем. Перерыв. А раздевалка — в спортзале, там висит боксерская груша, лежат перчатки. И вот Морозов, возбужденный, надевает перчатки и давай долбить эту грушу, а потом плавно переходит на одного из нападающих. В итоге мы тот матч выиграли… Были еще у нас в «Искре» двое из Казахстана — Эдуард Сон, будущий чемпион СССР в составе «Днепра», и Петр Нейштетер (сын его сейчас в «Динамо»). Нас на выходные отпускали домой в Москву, а им-то деваться некуда. И каждый раз, возвращаясь в Смоленск, заставали их в военной форме, в сапогах. Ребята молодые, хотелось погулять, возвращались после отбоя — и их постоянно наказывали.
Подкат под бандита
— Почему после демобилизации вернулись в «Локомотив», а не подались в ЦСКА?
— «Локомотив» проявил настойчивость. Что запомнилось? Тренировки заканчивались «дыр-дыром», а Юрий Палыч Семин был в хорошей форме и тоже играл. Причем никогда не уступал, в запале мог и по ногам ударить при отборе. В перерыве между кругами поехали в Кисловодск. Решили устроить шашлыки, а кто-то из болельщиков прислал хорошее красное вино. Палыч расслабился — ветеранам, говорит, можно. По стаканчику. Вернулись на базу, а на следующий день троих ветеранов нет. Люди просто пропали на три дня! После этого — никаких расслабляющих моментов…
— Из-за чего в «Локомотиве» заиграть не удалось?
— За неделю до чемпионата в товарищеском матче надорвал заднюю. Доктор сидел метрах в двадцати, но услышал, как мышца лопнула. Год потерял. И решил уйти в Брянск, в «Динамо» — вторая лига, но думал, что это будет трамплином. Каждое утро бегал дополнительно, набрал хорошую форму. Тому же «Локомотиву» в кубковом матче забил. Команда была возрастная, все опытные. Помню, выезжаем на сбор с Югославию — в Сараево, город-побратим Брянска. Жду команду на вокзале. Подкатывает автобус, к нему — грузчики с тележками. Ставят сумки. Смотрю — что-то тяжелые! Тренажеры, что ли, решили везти, железо? Оказывается, они в Югославии были уже не раз — вот и взяли бензопилы, станки какие-то, трубы подзорные на продажу. Дня три тренировок не было — все стояли на рынке и торговали.
— А как в Польше оказались?
— Приятель по «Локомотиву» Женя Милешкин оказался в Варшаве, в «Полонии». Случайно созвонились, он говорит: «Нужен центральный полузащитник — хочешь, могу поговорить?» И решил я поехать в Польшу. Подписал контракт на два года. Чемпионат — уровень нашей первой лиги, много борьбы, что мне не очень нравилось. Все бы ничего, но наступил финансовый кризис, они не могли платить, что полагалось по контракту, и я понял, что надо уезжать. Мой друг Дима Быстров играл в ЦСКА, созвонились: «Не хочешь к нам?» В паузе между кругами приехал в Архангельское, и после пары товарищеских Садырин сказал: «Ты меня устраиваешь, оставайся». Подписал двухлетний контракт. Там уже не было Корнеева, Димы Кузнецова — уехали в Испанию. Но состав был звездный: Фокин, Галямин, Сергеев, Колесников, Колотовкин, Харин, Малюков, Брошин…
А перед поездкой в Москву вот какая история со мной в Варшаве приключилась. Осень, девять вечера, темно, на улице ни души. Иду на трамвайную остановку, чтобы ехать на вокзал, а навстречу — группа молодых ребят кавказской, как говорится, национальности. Оказалось, банда, которая наших челноков в Варшаве грабила. «Давай сумку!» А у меня там кроме денег — документы, паспорт, билеты. «Нет, ребята! Я — футболист…» Не успел договорить — удар в глаз, из газовых баллончиков начали поливать. Схватили сумку — и бежать. «Стойте, у меня там документы!» Один останавливается и направляет на меня пистолет! Но я бегу. Тот, кто с баулом (тяжелый, килограммов двадцать!) начал отставать. Впереди лесок, думаю, туда уже не побегу — там меня кончат. И как на тренировке — прыгнул в подкате, сбил парня, схватил сумку. Получил ногой в лицо. Но тут из проезжавших машин увидели, что меня бьют, и начали сигналить. Эти испугались и убежали. Меня довезли до поезда. На границе показываю паспорт — пограничник меня не узнает. Потом в Москве лежал две недели с сотрясением.
«У тебя же мышца оторвана!»
— Итак, ЦСКА…
— Все шло неплохо, но Садырин ушел в сборную. Пришел Костылев, который тренировал юношескую сборную, он взял оттуда Минько, Карсакова, Файзулина, Бушманова. Конечно, им доверял больше, они и моложе. И я в 25 лет оказался стариком.
— Знаменитый матч с «Барселоной»: вы сидели в запасе…
— Такое бывает раз в сто лет. Хотя вроде побеждает сильнейший, но если бы еще 10 игр сыграли, 9 мы, конечно, проиграли бы. «Барселона» недооценила ЦСКА. Зрелище незабываемое! Поле они поливают перед игрой — чтобы мяч быстрее скользил. Это было непривычно… После победы неделю ребята не могли прийти в себя.
— После ЦСКА был «Шинник»…
— Нет, сначала эпопея с Германией. Тогда все домашние игры в Лиге чемпионов ЦСКА играл в Германии. Вот и решили меня туда пристроить. Я был не против, но это затянулось на полгода! Был на просмотре в трех командах, подписывал личный контракт, но все срывалось — президент Мурашко хотел за меня побольше денег содрать. Устал, поехал в Москву, перевести дух. И тут звонок от моего тренера по «Локомотиву» Волчка Игоря Семеновича — он принял «Шинник». А у меня уже ребенок, нужна квартира, Садырин обещал, но его нет, а «Шинник» готов дать… Я потом узнал, что перешел по бартеру: за меня «Шинник» отдал ЦСКА три вагона шин. В Ярославле я пробыл шесть лет, это было мое второе рождение как футболиста. Стал капитаном и даже выполнял какие-то тренерские функции. В 1997-м вышли в высшую лигу, но в конце сезона я получил травму. Врач думал, простой надрыв мышцы, сделал укол и все. Начались сборы, говорю врачу: «Что-то не то. Голеностоп болтается». Поехал проверяться в Москву — в ЦИТО. Там сделали снимки, говорят: «Гематома, разрабатывай!» Три месяца: тренажеры, специальные упражнения — эффекта никакого! Но форму как-то надо поддерживать. Пошел к Волчку в «Рубин», они как раз в первую лигу вышли. Тоже мучение. Мне все говорили: психологические проблемы. И вот попал на Курскую (в первый физдиспансер — Прим. Sportbox.ru), и там мне сразу сказали: у тебя же мышца икроножная оторвана! Два года прошло! Гарантий мне никаких не дали. Мышца вообще-то в течение трех дней должна пришиваться, потому что ткань отмирает, атрофия идет. Три часа шла операция. Полгода потом ходил на костылях, разрабатывал… Ушел в Орехово, поиграл полгода — но на прежний уровень так и не вышел. Нога после операции работала на 30 процентов. Пришло предложение из Белоруссии, из «Славии». Там играли россияне — Саматов, Карсаков, Первушин, Шутов… Президент — нефтяной бизнесмен, приличные условия, высокие задачи — Лига чемпионов. Выиграли Кубок и чемпионат. Но ушел тренер Кузнецов Александр Дмитриевич, пришел югослав, привел своих человек семь…
И вот начинал я у Юлыгина в ФШМ, у него и закончил — в вологодском «Динамо». Все возвращается на круги своя. Ушел, но без футбола не мог. Устроился в «Красную Пресню» тренером. Три года там работал. Заняли второе место, решили объединиться с «Ураланом-ПЛЮС» (фарм-клубом элистинского «Уралана». — Прим. Sportbox.ru). Собрали неплохой состав, просмотрели 70-80 игроков! Неплохо провели первые матчи, но команду сняли с чемпионата.
Контракт с Бесковым
— После всех этих футбольных дрязг не возникло желания сменить пластинку? Бизнесом заняться, например.
— Занялся. Эдуард Сон жил к тому времени во Франции (он и сейчас там), занялся текстильным бизнесом. Предложил мне стать его представителем в России. И мы лет десять работали вместе, пока не случился валютный кризис. Но я и футбол не забывал. Играл в чемпионате Москвы среди ветеранов. Открыли с партнерами коммерческую футбольную школу. Таких сейчас великое множество в Москве. Мы никого не обманываем, не утверждаем, что сделаем из ребят профессионалов, но если у кого-то есть задатки — поможем устроиться в футбольные академии. Тренирую команду бизнесменов, человек пятнадцать. Назвались «Мытищи». Тренировки серьезные, четыре раза в неделю. И вот уже полгода тренирую еще команду завода «Авангард», который ракеты делает.
— Сами-то бегаете?
— В Белянинове, в школе Аленичева. Каждую среду собираемся, играем, потом сауна. Компания хорошая: Дима Аленичев приезжает, Кобелев, Кирьяков, Ананко, Евсеев, Булатов, Костя Головской. Гаврилов Юра ходил, но сейчас у него проблема с ногой… Приходит его сын.
— Как семья?
— Жена Аня, с которой я в Смоленске познакомился, сейчас вице-президент московской федерации фехтования, заслуженный тренер России — воспитала олимпийскую чемпионку. Сын Роман помогает в нашей школе.
— Он вроде в академии «Спартака» занимался?
— В восемь лет перенес травму бедра, два года потом ходил на костылях, врачи сказали, что не сможет бегать. Но потихоньку разбегался. Закончил школу «Буревестник».
— О чем-то сожалеете в жизни?
— Сожалею? «Спартак» два раза звал. Я всю жизнь болел за «Спартак», играл в спартаковский футбол. Подписал с Бесковым контракт (тогда это договор назывался) и уже готовился, но в это же межсезонье Константина Ивановича сняли, и я опять оказался в «Локомотиве». Потом Романцев приглашал… Но на моем месте играл Черенков, он был звездой. Романцев сказал: «Давай попробуем, но сначала в дубле. Вот сейчас Черенкова будем во Францию продавать…» Но мне за дубль играть не хотелось… Были удачные периоды в карьере, выиграл с юношеской сборной СССР турнир Гранаткина в 1985-м (Бышовец тренером был)… Но, если честно, реализации полной не получилось…
