Этого дня, воскресенья 29 мая 1960 года, советский футбол ждал полгода. С того самого момента, как в конце 1959-го жребий УЕФА свёл в четвертьфинальной паре первого розыгрыша Кубка Европы сборные СССР и Испании. Правда, точные даты встреч установили уже в этом году – 29 мая в Москве, 9 июня в Мадриде и, если понадобится дополнительный матч, 16 июня в Риме.
И вот 29 мая настаёт, однако никакого футбола в Лужниках сегодня нет. В общем, об этом известно уже несколько дней. Испанская делегация планировала прилететь в Москву ещё 25 числа. Но тогда же, в среду, УЕФА и получил из Мадрида официальную телеграмму о том, что сборная Испании в Советский Союз не едет.
Впоследствии испанская сторона будет настаивать на том, что причину надо искать не в первом матче, московском, а во втором, мадридском. Мол, в условиях политической конфронтации между странами государственные органы Испании отказались принять на своей территории делегацию СССР, опасаясь, что в её составе приедут чекисты. Однако эти риски понятны уже несколько месяцев, их можно было обозначить давным-давно. А тема возникает лишь 20 мая, на следующий день после разгрома (7:1), который советская сборная учиняет польской на глазах испанского тренера Эленио Эрреры. Только это событие заставляет объявить экстренный созыв испанского правительства по вопросу «О целесообразности проведения международных матчей советских и испанских футболистов и о посещении испанскими гражданами Москвы и советскими гражданами Мадрида». А до заседания, говорят, Эррера имеет персональную аудиенцию у генералиссимуса Франко, где делится московскими впечатлениями. И главное, как говорят, отказывается дать гарантии победы.
Как бы то ни было, принципиальное решение Франко уклониться от встреч с Советами вызревает уже 20 числа. В следующие дни президент испанской федерации футбола Альфонсо де ла Фуэнте Чаос пытается через УЕФА спасти ситуацию. Советской стороне предлагается провести обе встречи на нейтральных полях – та отказывается. На том простом основании, что регламент турнира такого не предусматривает. Много позже испанцы станут утверждать, что было даже предложение оба матча провести в Москве, но в советских источниках следов такой версии не отыщется. В любом случае найти общий язык не получается, испуг Франко – то ли перед русскими футболистами, то ли перед русскими чекистами – становится для его сборной фатальным.
Вся эта футбольная дипломатия творится за кулисами. А обе команды усиленно готовятся к встрече. И только 25 мая становится ясно, что она не состоится. Двум самолётам бельгийской авиакомпании, которые зафрахтованы испанцами и стоят под парами, так и не суждено взять курс на Москву. А в самой Москве после этого начинают заклеивать афиши, которые развешены на каждом углу, и пускают под нож громадный тираж красочной программы, отпечатанной к большому матчу.
* * *
Важный вопрос: как ощущают себя победители? Как воспринимают такой подарок со стороны соперника? Какие чувства преобладают у них внутри – радость, злорадство, досада?
Единого ответа нет. Лагерь победителей стоит разделить: в разных слоях настроения разные. Аппарат, конечно, внутренне ликует. Во-первых, все головы остаются на плечах – а в случае поражения от Франко некоторые могли бы и полететь. Во-вторых, враг – а испанский каудильо именно враг – дарит отличную возможность набрать очки не только спортивные. Над Союзом громыхает пропагандистская канонада. «Холуйская солидарность», «Политиканство в футболе», «Тайны мадридского двора» – только некоторые из газетных заголовков. Выпускается заявление Федерации футбола СССР и вместе с ним письмо игроков сборной СССР игрокам сборной Испании. Написаны они, разумеется, не теми, чьи подписи стоят внизу, а штатным агитпропом – сомнений не оставляет стилистика. «Акт произвола франкистского правительства свидетельствует о том, что оно, повинуясь воле своих американских хозяев, пытается внести элементы «холодной войны» в спорт», – столь высокий слог обличающей поэзии футболисты сами не осилят, даже когда все тренировки заменить сочинительством.
Среди игроков доминирующая эмоция – сожаление. Потомкам поверить в это сложно, любой из футболистов той сборной впоследствии не раз услышит вопрос, испытал ли он облегчение после отмены матчей с испанцами. Отвечать все будут в той же примерно тональности, что и Валентин Бубукин: «Встретиться с испанцами не только хотелось – мы мечтали об этом, готовились к матчам с ними. Потому что настоящий футболист стремится обыграть не проходную, а сильную, именитую команду. Только так можно узнать себе цену, понять, чего ты стоишь на самом деле, и прибавить в мастерстве. Ибо оно растёт только через победы над сильным соперником. А мы тогда не боялись никого».
И не стоит подозревать здесь лукавства – это поколение и правда особенное. Дети войны – их отцы поставили на колени Европу, почему они должны кого-то бояться? Да и в футбольном смысле никаких комплексов нет. Например, дважды встречались со сборной ФРГ, чемпионом мира 1954 года, и оба раза побеждали – в 1955-м в Москве, в 1956-м в Ганновере. Регулярно на равных играли с венграми, которые в первой половине 1950-х котировались как сильнейшая сборная мира. Считается, что те мадьяры в 50 матчах проиграли только однажды – как раз немцам в финале ЧМ-1954. Однако в действительности они проигрывали и нам – в 1952-м, когда шла подготовка к Олимпиаде, где потом венгры взяли золото. Просто тот матч не вошёл в официальный реестр, поскольку сборная СССР выступала под видом сборной Москвы (была такая шалость, чтобы избежать обязательных выплат в кассу ФИФА). Но венгры-то играли всеми звёздами, от Грошича до Пушкаша, однако с нами не сладили.
Или вот такая картинка. В июне 1958 года сборная СССР прибывает в Швецию на дебютный для себя чемпионат мира. Команда тут же попадает под атаку прессы, и на вопрос о планах Гавриил Качалин отвечает: «Хотим стать первыми». Это говорит тренер команды, которая на таком турнире впервые. Которая только что потеряла трёх основных игроков – Стрельцова, Огонькова и Татушина. И это говорит тренер, который не то что к рисовке – даже к малейшей неосмотрительности не склонен. И вдруг – на весь мир: «Хотим стать первыми». Значит, это естественный порядок вещей, человек так чувствует.
А вот ещё сюжет, только из скорого будущего. В 1964 году сборные СССР и Испании встретятся-таки, это будет финал второго розыгрыша Кубка Европы. Накануне наш штаб слегка напряжён, начальник команды Андрей Старостин считает испанцев сильнейшей командой Европы, о чём и пытается сказать игрокам. И натыкается на ироническую безмятежность капитана Валентина Иванова: «Да что вы, Андрей Петрович! Да что вы! Всё будет в порядке». И даже рукопожатие перед матчем, как обращает внимание Старостин, наш капитан проводит в той же самой слегка снисходительной манере. И это в Мадриде, в логове соперника!
Так что сейчас, в мае 1960 года, испуг, ехидство или иные мелкие чувства в лагере советской сборной уловить сложно. Испанцев наши уважают, но не чувствуют себя ниже. И очень хотят победить. По-спортивному, на поле. По силам ли это? Конечно. А почему нет?
В 1/8 финала Кубка Европы Испания проходит Польшу с суммарным счётом 7:2 (4:2, 3:0). У нас получается убедительнее даже в одном мачте – 7:1.
В июле 1960-го в ходе латиноамериканского турне Испания навещает Буэнос-Айрес и проигрывает там 0:2. А в 1961-м туда заглянет уже сборная СССР, но только победит 2:1. И это будет первое домашнее поражение сборной Аргентины от европейской команды за всю историю.
Когда об отказе Франко ещё не стало известно, когда четвертьфинал только ожидался, в советской прессе сборную Испании называли прославленной. А какая, собственно, у неё слава? В 1958-м команда СССР вернулась с чемпионата мира подавленной, поскольку не смогла достичь даже полуфинала. Логично задаться вопросом: а чего достигла Испания? А Испания в Швецию вообще не приезжала – проиграла отбор Шотландии. То же самое случилось и на ЧМ-1954: там в квалификации Испания уступила Турции. Безусловно, сейчас, в 1960-м, с приходом Эрреры, испанцы во многом избавились от той мягкотелости, что мешала им прежде, стали поджарыми и злыми. Однако через два года на ЧМ-1962 Испания и с Эррерой не сможет выйти из группы. А сборная СССР выйдет. Так почему сборная Испании прославленная?
Вот игроки там прославленные – это безусловно. Но только некоторые. Пять подряд побед «Реала» в Кубке чемпионов говорят сами за себя, однако сборная и клуб – явления разные. В сборной Испании, между прочим, вообще преобладают люди из «Барселоны», потому что именно этот клуб тренирует Эррера. А из «Реала» только отдельные вкрапления. И, например, мадридский край Хенто, в свои 26 овеянный уже легендами и мифами, ничем не сильнее Метревели и Месхи, если не наоборот. По крайней мере, в этом после 19 мая твёрдо убеждены польские журналисты, которые воочию наблюдали каждого, а потому могут сравнивать.
Хотя один человек в испанских рядах, конечно, стоит особняком. Альфредо Ди Стефано.
* * *
В 1989 году France Football, который каждый год вручает «Золотой мяч» лучшему игроку Европы, придумает «Супер Золотой мяч». С тем чтобы раз и навсегда закрыть спор, кто из великих творцов «самый-самый» – Мишель Платини, только что закончивший играть, Йохан Кройфф, звезда 1970-х, или Альфредо Ди Стефано, чьё величие, казалось бы, осталось в далёких 1950-х. Однако победит в этом споре именно Ди Стефано: окажется, что с дистанции лет его масштаб проступил ещё резче.
Вообще-то он считается центрфорвардом, носит девятый номер, хотя играть способен везде. Эленио Эррера со всей своей экспрессией будет потом настаивать, что это вообще лучший игрок в истории футбола. «Ди Стефано мог играть в обороне, полузащите и атаке в течение одного матча. Пеле? Он много забивал, но играл только на позиции форварда, а Ди Стефано делал всё остальное – плюс то же самое, что и Пеле. Если бразилец — это лидирующая скрипка, то аргентинец – весь чёртов оркестр!» Авторские права на тотальный футбол в истории будут записаны за голландцами и за Кройффом как персональным его воплощением, однако Ди Стефано стёр границы между амплуа ещё двадцатью годами ранее.
С него начинается величие «Реала». Клуб не мог выиграть звание чемпиона Испании с 1933 года, но как только в 1953-м появился Ди Стефано (урождённый аргентинец, который в 1956 получил испанское подданство), сразу же взял титул, а вскоре стал доминировать и в Европе. Пятая подряд победа в Кубке чемпионов добыта только что, 18 мая 1960 года. А чуть раньше Ди Стефано получил «Золотой мяч» лучшего игрока Европы 1959 года. То есть в четвертьфинале Кубка Европы против советской сборной должен был сыграть сильнейший футболист эпохи. Этой встречи в СССР ожидали даже простые болельщики, хотя Кубок чемпионов и укрыт от Союза за железным занавесом. Когда Эррера 19 мая приезжает в Москву с инспекцией, то очень удивляется тому, что на Красной площади его узнают простые люди. И главный их вопрос о том, сыграет ли Ди Стефано. Тренер обещает, не ведая того, что случится дальше – ни семи голов сборной СССР в ворота поляков, ни нервной реакции своих властей. И в той гамме чувств, которые сегодня, 29 мая 1960 года, переживает лагерь победителей, есть место и разочарованию простых ценителей футбола от несостоявшейся встречи с великим мастером.
Против советских команд Ди Стефано вообще так и не сыграет, хотя на поле будет оставаться ещё долго, шесть сезонов, до сорока лет. Красной площади не суждено ощутить на себе шаг этих лучших в футбольном мире ступней – их энергия остаётся на Гран-Виа.
* * *
Когда 1960-й будет завершаться, редакция еженедельника «Футбол» затеет одну любопытную инициативу. Самым заметным европейским фигурам, от Жюста Фонтэна, форварда сборной Франции, до Уолтера Уинтерботтома, тренера сборной Англии, будет задан вопрос о самом примечательном событии года. С надеждой, возможно, на ответ о победе сборной СССР в первом розыгрыше Кубка Европы. Однако об июльском Париже вспомнят немногие, меньше половины.
А среди тех, кто вспомнит, окажется Эленио Эррера: событием года он назовёт именно золото советской сборной. И, помимо понятного эха от майского разочарования, будет за этим ответом слышаться и искреннее признание соперника. Испанский тренер лучше многих в Европе понимает, какая в сборной СССР заключена сила…
