Жаль, что слова эти как-то затерялись в архивной пыли и не заняли в мифологии нашего футбола того места, которого вполне заслуживали. Места крылатого слогана, ёмкой формулы русского национального футбольного характера. Где есть озорной вызов и даже чуть хулиганистая бесшабашность, этакая с кепкой набекрень, и категорически нет раболепного смирения – хоть перед соперником, хоть перед обстоятельствами.
Тридцать лет прошло, как эти слова прозвучали. Ровно тридцать, как раз в начале октября 1991-го. Произнёс их Павел Фёдорович Садырин. В Риме – Мекке тогдашней футбольной цивилизации. Всё лучшее, что может быть в мире футбола, было тогда сосредоточено в Италии. И вот в тамошней столице тренер ЦСКА и выдал это резюме вслед встрече с «Ромой»: «Та же деревня, только с понтами».
Чтобы полнее понять контекст, стоит уточнить кое-какие детали. Встреча та состоялась на первой стадии Кубка обладателей кубков 1991/92. «Рома» подходила к ней в ранге финалиста предыдущего розыгрыша Кубка УЕФА, который иногда называли даже более сильным турниром, чем Кубок чемпионов. А ЦСКА подходил как европейский новичок: на континенте он появлялся примерно раз в десяток лет. В составе «Ромы» играли победители ЧМ-1990 Руди Фёллер и Томас Хёсслер, бронзовый призёр Джузеппе Джанини, бразилец Алдаир, которому предстояло стать чемпионом мира в 1994-м. А в составе ЦСКА были собраны парни, которые в массе своей даже на родине имени ещё не сделали: Сергей Колотовкин, Дмитрий Быстров, Михаил Колесников, Игорь Корнеев, Олег Сергеев – со всеми ними и дома-то только знакомились. Наконец, тренеры. Оттавио Бьянки к тому моменту уже выигрывал Кубок УЕФА (с «Наполи» в 1989-м), а международный опыт Садырина стремился к нулю.
Тем не менее та дерзкая фраза всё-таки прозвучала. И наш тренер имел на неё все основания. Потому что, несмотря на гигантскую разницу в статусе, на футбольном газоне ЦСКА оказался ничем не хуже – скорее даже лучше. Пройти эту сиятельную «Рому» тогда помешали только судья ответного матча, без каких-либо оснований отменивший второй гол армейцев в Риме (ЦСКА выиграл 1:0), а также собственная робость, спутавшая движения в первом матче дома (1:2 с нелепым автоголом). Вот от досады за то, как несправедливо приходится вылетать, Павел Фёдорович и выдал – «Та же деревня, только с понтами».
Но те слова вспоминаются сейчас не только – и даже не столько – в связи с круглой датой. Дело скорее в другом: они снова актуальны. Точнее, не собственно слова, а заключённое в них настроение. Озорной, даже чуть залихватский вызов – та интонация, которая сегодня нам остро необходима.
Вообще-то Валерий Карпин в некотором смысле Павлу Садырину родня. Нет, в смысле биографии их мало что связывало – хотя бы потому, что для одного ЦСКА был домом, а для другого казармой. Речь не об анкетном совпадении, а о душевном. Они, парни с заводских окраин, родственны как натуры. Колючие, открытые, боевые – и бесконечно далёкие от политеса. Разве известные зарубы футболиста Карпина с Зиданом, тогда лучшим игроком мира, разворачивались не под тем же, если иметь в виду суть, садыринским девизом? «Та же деревня, только с понтами», – даже если буквально так Карпин не говорил, кажется, примерно так думал.
И сегодняшнее предназначение Карпина в сборной, может быть, в первую очередь как раз в этом – вдохнуть самоуважение в нынешнее поколение игроков. Укрупнить в них ту здоровую спортивную наглость, без которой на стадионах и аренах делать нечего. Причём есть подозрение, что именно ближайшие дни могут оказаться в этом смысле решающими.
Сегодня на сборную обрушились, кажется, все возможные напасти. Кто-то из игроков, которые были опорой тренеру ещё месяц назад, откровенно растерял форму. Кто-то форму, наоборот, обрёл, но делает вид, что пока недостаточно. А кто-то просто сломался – на больничном уже целый состав. Несложно предположить, что у Карпина на душе. Да и футболисты, конечно, всё понимают – не маленькие. И если в атмосфере Новогорска сейчас царят уныние и мировая скорбь, то ничего хорошего нашу сборную против Словакии и Словении ждать не может.
Тактика? Наверное, что-то в двух ближайших матчах будет значить и она. Ну и физика, конечно, тоже. Но только всё это в любом случае окажется вторичным. А главными будут эмоции. И нужное настроение может задать только главный. Только Карпин.
И это должна быть как раз та самая интонация озорного вызова. Чего-то исконно нашего – когда вопреки сподручней, чем благодаря.
