Сейчас баскетбольный ЦСКА находится в наиболее выгодной позиции из всех возможных для периода трансформации состава. Чарка, завоеванная в Витории, сводит к беззубому шамканью любую критику относительно того, кого армейцы сейчас отпускают или подписывают. И дело не только в самом факте победы в Евролиге.
Любые результаты как положительные, так и отрицательные, влекут за собой последствия. В случае выигрыша титула, например, вполне объяснимо желание некоторых баскетболистов просить о повышении зарплаты. И вот тут, как говорил один персонаж в величайшем фильме «Перекресток Миллера», мы говорим о дружбе, о характере, и, черт возьми, мне стыдно произносить это слово — этике. От себя можно добавить про соотношение цены и эффективности.
Поговорить подробно о трансферной кампании ЦСКА повод еще будет, хотя бы потому, что есть ощущение, будто армейцы еще не совершили своего самого громкого приобретения. А вот констатировать наиболее ощутимую потерю можно уже сейчас, и это при всем уважении к Кори Хиггинсу и остальным отбывшим Серхио Родригес.
Два сезона, которые испанец провел в составе ЦСКА, нельзя назвать вехой, как и нельзя представить Родригеса символом красно-синих. В ЦСКА Димитриса Итудиса с постоянной ротацией и мириадами вариантов стартового состава вообще довольно сложно суметь увязать свою идентичность с командой. Да и сам Чачо неоднократно намекал, что его домом всегда будет Мадрид.
Тем не менее, в последние два года Чачо так или иначе находился на виду. Прежде всего, из-за стиля игры. И речь не столько о его рисковой самобытности, сколько о том, что она, как специя, усугубляла впечатление от любых действий Родригеса, вне зависимости были они со знаком «+» или «-». Его 4 из 11 трехочковых на выезде против «Баварии» были настолько же фееричны, как и 24 очка в следующем же матче против «Жальгириса», менялась только интонация, с которой люди говорили о том, «что сегодня вытворил Родригес».
Именно эта чертовщина и манила болельщиков ЦСКА на трибуны и заставляла кричать — давай, выпускай Чачо. Сам же Чачо вне зависимости от результатов в каждом интервью постреливал глазами в собеседника и продолжал улыбаться в рыжую бороду, раз за разом напоминая о том, что одним из его любимых баскетболистов был и остаётся Джейсон Уильямс — абсолютно неэффективный и сумасбродный персонаж, который за пару сезонов в «Сакраменто» начала 00-х сумел обрести статус культового.
Подобный кураж, риск и непостоянство Серхио транслировал на протяжении всего времени пребывания в ЦСКА, и сейчас не найти для этого иллюстрации ярче, чем его игра в двух «Финалах четырех» в Евролиге.
В 2018-м в наглухо проваленной кульминации сезона в Белграде Чачо растерялся и в игре против родного «Реала» напоминал скорее Нафаню из мультика про Кузю, чем одного из топовых разыгрывающих Европы и капитана национальной сборной Испании. За 27 минут Серхио набрал 5 очков (1 из 3 с игры, 1 из 3 трехочковых), сделал 2 подбора и худо-бедно отдал 6 передач.
Год спустя в Витории против того же соперника, в матче, где ЦСКА пришлось отыгрывать отставание в -17, Родригес стал абсолютно лучшим. За 21 минуту Серхио выбил 23 очка (5 из 9 с игры, 3 из 5 трехочковых) и отдал 4 передачи (больше всех в команде). Стараниями Родригеса и Нандо Де Коло армейцы прошли в решающую стадию, где на классе обыграли дебютанта «Финала четырех» «Эфес». Правда, Чачо и здесь нашел повод выделиться. Против куда менее искушенного соперника он наковырял 6 очков.
Собственно взаимное желание испанца и ЦСКА — 33-летний игрок мог остаться в Москве минимум на год — это тот случай, когда ни одна из сторон не лукавит. Возрастной разыгрывающий с менталитетом авантюриста — не самая приоритетная цель при построении новой команды в период, когда и так немалым предстоит жертвовать. А для Родригеса трехлетний контракт с «Миланом» — это возможность стать частью крепкого середняка, который не скрывает свои амбиции и реализует их, в том числе за счет громких имен топовых игроков, чья карьера уже прошла свой пик.
Хотя с шальным Чачо никогда не знаешь наверняка, ведь, как говорил уже другой персонаж величайшего фильма «Перекресток Миллера», — верх — низ, а черное — белое.
