Сегодня 58-летний Агашков — тренер ФШМ. О том, каково это — тренировать детей, как ребенком его едва не унес орел, как Бесков приглашал в «Спартак», как дочь учится на космонавта, и о многом другом Сергей Николаевич поведал в интервью Sportbox.ru.
— Что же за работа у вас, если домой каждый день только к девяти вечера добираетесь?
— Как и раньше, тренирую детей в ФШМ. Две тренировки в день — в три часа у малышей и в половине седьмого у старших.
— Вам уже пора «ветерана труда» давать за многолетнюю службу в ФШМ…
— (Смеется.) Шутки шутками, а работаю там с 2008 года.
«Звездочки вроде Пиняева попадаются редко»
— Нравится возиться с детишками?
— Да, мне такая работа доставляет удовольствие. Привык уже. Сначала, в первые два-три года, было как-то не по себе, но потом втянулся.
— Где проходят занятия? В Лужниках?
— Да, и условия сумасшедшие. У нас есть так называемый футбольный домик, который нам передали после чемпионата мира. Три поля — седьмое, восьмое и девятое. Плюс еще площадка № 38. Две раздевалки, хорошая тренерская, зона отдыха. Весь нужный инвентарь имеется. Даже кинозал есть, где разные мероприятия проводят РФС и московская федерация.
— Скажите: работая со старшей группой, уже можно вычислить, от кого из ребят будет толк, а от кого нет?
— Трудно. Даже не ясно, кто заиграет на уровне ЮФЛ (Юношеская футбольная лига. — Прим. Sportbox.ru). Вот сейчас двое ребят у нас уехали на просмотр. Посмотрим, подойдут ли. Яркие звездочки вроде Пиняева попадаются редко.
— У вас нет ощущения, что большинство родителей ведет детей в футбол в первую очередь ради того, чтобы те со временем стали миллионерами?
— Я считаю, что детям такие занятия прежде всего важны для здоровья. А дальше — как получится. Наверное, есть и те, кто мечтает, чтобы их дети пробились в высший свет. Но большинство отдает ребят в футбол из-за любви к игре.
— Кто еще из известных футбольных людей сейчас работает в ФШМ?
— Алексей Смирнов — он, правда, играл по второй лиге. Саша Павленко — он был в «Спартаке», потом в «Чукотке», в латвийском «Вентспилсе». До недавнего времени работал здесь Валя Ковач, но с ним не продлили договор. Не знаю, что там случилось.
Это раньше в ФШМ целая плеяда тренеров была — Камольцев, Гашкин, я, Ковач, Малай, Славка Даев, Скаченко… А сейчас, можно сказать, молодежь одна.
— Тренерской зарплаты на жизнь хватает?
— Тяжело. Недостаточно, конечно. До средней зарплаты по стране точно не дотягивает.
— Прежде вы работали в профессиональных командах — в «Торпедо», «Динабурге», тверской «Волге». Обратно в большой футбол не тянет?
— Сейчас уже нет. Я же говорю, года три после прихода в ФШМ еще хотелось вернуться. А теперь уже этим переболел. Смотрю, если тренер работает во второй лиге, то редко когда больше, чем полгода — и опять надо искать работу. В ФНЛ тоже лучше попасть в клуб, который ставит серьезные задачи, а это первая пятерка. В РПЛ еще труднее.
Так что мне уже расхотелось.
«Повезло, что судьба свела меня с Непомнящим»
— Вернемся в ваше детство, в Туркмению. Как там оказались ваши родители?
— Их во время войны эвакуировали туда из Ставропольского края.
— Что вам запомнилось с ранних лет? Вы родились в Ашхабаде?
— Нет, в поселке Серахс Ашхабадской области. Но потом наша семья переехала в Ашхабад.
Что запомнилось? Очень жарко было, климат там просто жуть. А вот друзья у меня были замечательные — и отзывчивые, и преданные. У нас там никогда двери не закрывали — все доверяли друг другу. Мы, ребятня, целый день проводили на улице. В общем, была хорошая, дружная жизнь. Никто не смотрел на статус родителей, все были одинаковые.
— А история про то, как вас чуть не унес орел, — правда?
— Да, правда. (Смеется.)
— Сколько же вам было лет?
— Года три. Это случилось еще в Серахсе. Мама работала на пограничной заставе, на границе с Ираном. Вот там орел приподнял меня на метр — и потащил в сторону ущелья. Но его шуганули, и он меня отпустил. Я сам уже подробности не помню, это мне родственники потом рассказывали.
— А как вы в Ашхабаде попали в футбол?
— Меня взяли в тамошнюю ФШМ. Но начинал я в детской школе ашхабадского «Локомотива», которая располагалась недалеко от нашего дома. А потом моего тренера взяли на работу в ФШМ, и он забрал меня с собой.
В ФШМ 61-й год вел Непомнящий — вот я к нему и попал.
— О, господи, как же мир тесен!
— Затем Валерий Кузьмич окончил Высшую школу тренеров и принял «Колхозчи». Я тогда, в 1980 году, собирался переходить в симферопольскую «Таврию» — они как раз в высшую лигу вышли и меня пригласили. Я поехал туда, уже форму получил, но Непомнящий приехал и попросил меня остаться в Ашхабаде. И Анашкина, который потом за «Даугаву» играл. Мы к тому времени уже ведущими игроками «Колхозчи» были.
— Кто еще из туркменского футбола, скажем так, выбился в люди?
— Дима Хомуха. Тот же Анашкин. Я беру людей из высшей лиги. Курбан Бердыев, естественно. Никитенко из «Кайрата».
— У вас кто-то из родных остался в Ашхабаде?
— Да, две сестры родные.
— Сами-то там бываете?
— Нет, только созваниваюсь с ними. Теперь туда визу не получить! Закрытая страна…
«Ребята отобрали у меня красную футболку и тут же ее разорвали»
— Из Туркмении вы уехали в СКА (Ростов), верно?
— Да. Там такая история приключилась. На турнире «Переправа» меня приметил одесский «Черноморец». И я улетел в Одессу, даже уже квартиру там получил.
Тренером «Колхозчи» тогда был Найденов. Это конец 1983 года. Он попросил меня съездить в Ростов — просто посмотреть. И так получилось, что они меня быстренько заявили. В «Черноморце» просто обалдели.
Вот так я год отыграл в ростовском СКА.
— Комфортно было на Дону?
— Очень. Город хороший. Команда у нас была великолепная. Мы же в 1984 году обыграли «Спартак» в Лужниках — 6:1. У нас какие имена были! Андрющенко, Андреев, Щербак, Гончаров, Руденко — вратарь, Воробьев. У нас очень сильное нападение было — тройка Андреев, Воробьев, Никитин. Оно наводило шороху в чемпионате Союза.
— Вряд ли ошибусь, если скажу, что главной командой в вашей карьере все же было «Торпедо». Так?
— Однозначно. Туда меня пригласил Валентин Иванов. Он увидел меня перед международным турниром дружественных армий. Я приехал в Москву, где наша «армейская» сборная проводила сбор на Песчанке. Там были Хидя (Хидиятуллин), Кухлевский, Дикий… Тоже хорошая команда была.
Кстати, именно тогда меня с Песчанки возили на Пушкинскую к Бескову, который уговаривал перейти в «Спартак». А я ему: «Я уже в «Торпедо» написал заявление». Константин Иванович сказал — подписывай бумагу и сам решай.
После этого мы улетели на турнир во Вьетнам, на двадцать дней. По его окончании прилетаю в Москву, меня встречает Новиков из «Спартака» и спрашивает — что решил. «Пойду в «Торпедо», — отвечаю.
Через несколько дней меня быстренько призвали в армию — уже офицером. Посадили в военный самолет и отвезли в Ростов. К командующему Северо-Кавказским военным округом. Вручили погоны старшего лейтенанта, хотя я после окончания института был лейтенантом запаса. Так я еще на два года остался в Ростове. А потом меня оттуда вытащил Иванов. Оказывается, он следил за мной в Ростове.
— Кто в конце 80-х задавал тон в игре «Торпедо»?
— Братья Савичевы, Ширинбеков, Пригода, Полукаров, Харин… Хорошая «банда» была.
— Вы могли бы охарактеризовать тремя словами Валентина Козьмича Иванова?
— Попробую. (Задумывается.) Папа… Строгий… Хороший тренер.
— Кто в ваши времена был самым принципиальным соперником для черно-белых?
— У нашего поколения — «Спартак». Даже при том, что на нашей стороне тогда было больше побед. У «Спартака» не шла в то время игра с «Торпедо»: всех они «возили», а нас нет.
— Правда, что Козьмич гонял за красные цвета на тренировках?
— Да, это даже не обсуждалось. И все об этом знали. Это я как-то пришел на занятие и достал в раздевалке майку СКА (Ростов). А она же красная! Слава богу, ни Козьмич, ни кто-то другой из руководства этого не видели. Ребята отобрали у меня футболку и тут же порвали. Это стало для меня уроком. (Смеется.)
«Больше всего заработал в Корее»
— Не страшно было в 1992-м уезжать из Москвы в Корею?
— Нет.
— Вы уехали вместе с Сарычевым?
— Нет, мы играли за разные команды. Клуб ПОСКО из города Пхохан, куда я попал, в том же году стал чемпионом страны. Между прочим, от Пхохана до Сеула целых два часа лета.
— Что открыли для себя в Корее?
— Дисциплинированная страна, очень чистая. Везде порядок, в том числе в футболе. Очень высокие нагрузки на тренировках. Мне очень нравилось там питание.
— В самом деле? Ведь корейская кухня совсем не похожа на европейскую…
— Там почти все блюда острые, на перце, ядреные такие. Приходишь в ресторан, заказываешь, к примеру, мясо — тебе в таком мангальчике приносят угли прямо на стол. Ты сам жаришь, а на столе уже стоят пятнадцать или двадцать розеточек с разными соусами. И рыбу так же подают, сырую. Вкуснятина!
— Тем не менее на следующий год вы очутились в Израиле. Чья это была идея?
— В Корее я практически не играл, поэтому и не хотел там оставаться. Мне позвонил Полукаров, выступавший тогда за «Маккаби» Тель-Авив. У меня тесные отношения были и с ним, и с Гречневым, и с Ширинбековым, и с Генкой Гришиным. Вот он, Сашка Полукаров, и договорился обо мне.
Попал в «Бейтар» Тель-Авив, такой клуб — на выживание. Отыграл там один сезон. Не понравилось, а в другие команды меня и не звали.
Обрадовался, когда Непомнящий пригласил меня в Турцию, в «Анкарагюджю».
— Опять судьба свела вас с Валерием Кузьмичем…
— Да, он принял команду, а играть можно было только троим легионерам. Вот он и позвал меня, Мухсина Мухамадиева и Юру Матвеева, который сейчас главный тренер в «Урале».
— Где за границей вы в итоге лучше всего заработали?
— В Корее.
— Что-то на память привезли домой из-за рубежа?
— Статуэтки всякие. Мяч «Танго», который был официальным на Олимпийских играх 1988 года. Футболки всех клубов сохранил, спортивные костюмы.
«Дочь окончила МГУ, а теперь готовится лететь в космос»
— Какие воспоминания у вас остались о «Торпедо-Лужники»?
— Завод развалился, мы полгода не получали зарплату. Алешин выкупил нашу команду, и мы перебрались в Лужники. Первый сбор у нас был в Адлере, второй — в Израиле, а потом команду вместо Иванова возглавил Тарханов. Он предложил мне стать его помощником. Я отказался, сказал, что буду доказывать свою состоятельность как игрок. Хотя мне было уже 36 лет.
У нас была хорошая команда. Эгуавон, Карлос, Хохлов, Бушманов, трое литовцев — Прейкшайтис, Ражанаускас и Янкаускас… Я считаю, что в 1997 году мы спокойно могли брать медали. Не получилось. Мне кажется, Федорыч мало «физики» нам давал. Подсели мы к концу сезона.
— Трудно вам дался переход на тренерскую работу?
— Нет, нормально. Я в 1997-м 11 матчей провел в роли играющего тренера. За дубль и за основу.
— За торпедовских ветеранов продолжаете выступать?
— Нет, год как бросил. Просто пришли ребята помоложе, да и акцент сместился в ту сторону, что надо обязательно выигрывать. А играют-то пять на пять, там больше нужны игроки из мини-футбола.
— Расскажите, пожалуйста, о своей семье.
— Мою супругу зовут Наташа. Сыну Денису будет 37, он работает юристом. Дочке Валерии 27 лет, она закончила МГУ, а сейчас учится на космонавта — хочет полететь.
— Это вы серьезно?
— Да, такая у нее звездная мечта. (Смеется.) Она живет не с нами, с парнем, детей у них пока нет.
— А внуки у вас уже есть?
— Да, двое. Один — Ваня, второй — Даня. Старшему девять лет, младшему — восемь.
— Футболом занимаются?
— Младший играет в школе «Чертаново».
— Чем любите заниматься в свободное время?
— Ездить с женой, сватом и сватьей на дачу. Мы там классно отдыхаем. Это около 80 километров от Москвы.
— Уже думали, чем займетесь на пенсии?
— Даже думать об этом пока не хочу. Пока могу ходить, буду заниматься футболом.
— Самый счастливый момент в вашей жизни?
— Наша с женой свадьба и рождение детей. Да и появление внуков, пожалуй.
