Мудрый Архимед утверждал, что, получив точку опоры, перевернет земной шар. Футбольный тренер, обладающий классным опорником, имеет полное право на аналогичное высказывание. Ведь квалифицированный представитель этого амплуа во многом определяет возможности команды — цементирует оборону, обеспечивает быстрый переход от защиты к наступлению. Форварды и хавбеки, заточенные под атаку, намного увереннее работают на передовой, если твердо знают — их технико-тактический мусор не приведет к стремительным «обороткам»: выметет «дворник».
Можно ли отнести все выше сказанное на счет Зобнина, составлявшего компанию Кралу в стратегически важной зоне? Увы. Во встрече с ростовчанами он и половины своих достоинств не раскрыл.
Что изменилось от смены мест?
Появление в составе Мозеса позволило Роману обосноваться в центре газона, к чему он давно стремился. Возможности хавбека с изменением статуса заметно расширились, однако утверждать, что он это обстоятельство обратил на пользу команде, я бы не стал. Ареал обитания футболиста остался прежним. Встреч с мячом он искал преимущественно у бровки, менялся местами с напарником крайне редко. А если все же решался на рокировку, проделывал это неспешно и предсказуемо, что позволяло оппонентам перестраиваться столь же неторопливо, не допуская позиционных ошибок. На пальцах одной руки можно пересчитать и продольные открывания. Зобнин словно прикидывал, на какое количество калорий придется «раскошелиться» в случае скоростного рывка, и предпочитал оставаться на насиженном месте, подстраховываясь на случай быстрой контратаки.
Пассивно, зато без провалов
Осторожностью, граничившей с безразличием, собственно, и объясняется тот факт, что за весь матч Зобнин ни разу не провалился. Противников с завидным постоянством встречал лицом к лицу, в отбор шел решительно, да и в контактах с оппонентами был предельно четок — за рамки дозволенного не выходил, поскольку приемами отбора владеет, да и заряженностью на умышленный фол не отличается. Привычно уверенно, в общем, трудился опорник на ниве разрушения. Ниже установленной самим собой планки не опускался, и все было бы совсем хорошо, прояви он аналогичное постоянство и рвение в наступательных комбинациях.
Перебегали?
Ну, а вперед, о чем сказано выше, Роман категорически не ходил. В «забеганиях», «стенках», перепасовках со сменой мест замечен не был. Ограничивался простенькими по замыслу и исполнению передачами, безадресными навесами, но и в них далеко не всегда преуспевал. Да и пробил по воротам единожды — на 40-й минуте. Порой создавалось впечатление, что он не просто пассивен, а как-то равнодушен к происходившему на газоне. И хотя ясно, конечно, что это не так, объяснить происходившее чем-либо иным не получалось.
Единственное, пожалуй, что приходит на ум — функциональная яма, в которую угодили спартаковцы после череды отменных в плане мобильности матчей. Ведь обороты существенно сбавили практически все футболисты. Так стоит ли удивляться, что и Зобнин не выбился из общего ряда?
Не солист — «рабочая лошадка»
Мог ли Роман сыграть ярко на фоне поблекших партнеров? Не думаю. Он ведь вообще не бросок по манере. Техничен, но в меру: на зрелищные индивидуальные проявления не способен. Быстр в передвижениях, но для взрывной работы не годится. Иными словами, из тех, кого во все времена называли «рабочими лошадками». И хотя именно на таких функционально одаренных, но безыскусных трудягах, что проверено практикой, держится благополучие любой команды, сами они, как правило, в тени. Если, конечно, речь идет об опорниках среднего уровня. Таких, как Зобнин.
