Звали в МИД — выбрал футбол
— Вы, когда в 1976-м закончили игровую карьеру в «Динамо», сразу решили стать тренером?
— Были еще приглашения поиграть от других команд, но решил закончить именно в «Динамо» — раз и навсегда. Адамас Соломонович Голодец сказал: «Володя, если хочешь и дальше работать в футболе — другого нет пути, как стать тренером. И ведь ты любишь возиться с детьми. Иди в школу». И другие так считали. Но меня уговаривать не надо было. Не хотелось мне идти по другим командам доигрывать. Тридцать лет тогда был срок уже ветеранский. Севидов (главный тренер тогдашнего «Динамо» Александр Севидов. — Прим. Sportbox.ru) просто поставил на мне крест. Он хотел омолаживать команду, пришли Шепель, Козинкевич, Казаченок. Предложил мне стать у него вторым тренером. Но я категорически отказался: «Да вы что, Сан Саныч! Нет!»
— Почему? Обиделись?
— Дело не в обиде. Просто не мой тренер. Не хочу бросать камень в его огород, все это дела давно минувших дней. Многое было не по мне — его методика, взаимоотношения с ребятами. После Бескова разительный был контраст. Сказал ему: «Нет. Буду заканчивать». Правда, по инерции отыграл еще сезон у Владимира Васильевича Ильина в дубле. Он попросил: «Володь, ты будешь как старший, с молодежью…» Вот с ним работал с удовольствием. Закончил, а потом Голодец мне и предложил идти в динамовскую школу. Детей я любил, и футбол тоже. Вот это сочетание — дети, футбол… Может, наивно объясняю?
— А взрослых тренировать?
— Не хотелось. Там совсем другим человеком нужно быть — жестким.
— Многие динамовцы после окончания карьеры плавно переходили в дипкурьеры. Вам не предлагали?
— Предлагали. Была сначала такая мысль. Савдунин работал в МИДе, Бобков, Рябов… Меня даже пригласили на собеседование в МИД. Колебался, но решил — это все-таки не мое, хотел быть рядом с мячом. Это значит быть тренером. Ну, и за ветеранов бегал.
— Долго?
— До 2010-го. В турнире «Негаснущие звезды».
— Вы там, наверное, самым возрастным были?
— Нет! У нас играли Николаев, Бобков, Володя Смирнов, в «Спартаке» — Рейнгольд, Осянин Коля, в «Торпедо» Шустиков Они были даже постарше. А потом резко закончил. Здоровье, старые травмы, спина…
— За карьеру травм было достаточно — все это сказывается?
— Конечно. Вены вырезали, когда мне было лет сорок. Если бы не сделали операцию, не дожил бы до сегодняшнего дня. Ноги были совсем никудышные — венозное расширение… Хорошо, один друг (с нами постоянно играл в манеже) сказал: «Надо срочно операцию!» Он сам был хирург. Помог. Со спиной были проблемы — штыри титановые вставили. Боли были — на стенку лез. До сих пор побаливает, отдает в ноги, но терпимо.
— У вас же еще привычный вывих ключицы был. Сейчас все нормально?
— Да, в матчах плечо выскакивало. Но все само собой укрепилось, заросло.
Финты из Южной Америки
— Какой возраст ведете в динамовской школе?
— Несколько раз хотел заканчивать, но просили поработать — с маленькими. В отборе детей помочь. Мне это по душе. Я могу определить, есть задатки или нет. Опыт-то большой. С более старшими уже неинтересно… В соревнованиях этих участвовать — опять очки, голы, секунды… Возиться с малышами интереснее. Начинать с азов. Обязательно показать: как опорную ставить, как бьющую, как корпус, носочек оттянуть… Становление техники — основное. В этом мы уступаем всему миру. Постановка ноги, передачи, удары… Плюс обязательно обработка мяча. Это главное, в чем хромаем. И, конечно, финты, обманные движения.
— Вы ведь сами были финтарем от бога. Какой финт был самый любимый?
— У меня финты были такие… экзотические.
— Типа…
— Типа одной ногой накатываешь на пятку, другой — перебрасываешь… Не очень сейчас практичный финт.
— Но удавалось ведь обводить таким приемом?
— Конечно. Несколько раз проходил. Или подкидываешь мяч одной ногой сзади себя, пяткой другой ноги перекидываешь через голову себе на ход — и убегаешь от защитника. Это я подсмотрел в Чили у одного аргентинского игрока из «Сан-Лоренсо». То есть я любил такие «воздушные» финты. Кумирами были Пеле, Эйсебио, Пандо… Игроки южноамериканского стиля, которые применяли элементы жонглирования. Любил перебрасывать мячи различными способами. Сейчас такое редко увидишь…
— Да просто не увидишь!
— Футбол очень изменился. Стал более контактным, компактным, больше единоборств, требуется играть в одно-два касания. Тут уже не до трюков. Все как-то попроще. Обводка вообще словно ушла в прошлое. Сейчас не обводят. Никакие финты не проходят — настолько все компактно, да еще подстраховка. Нет пространства, перебросить уже не дадут, а если и получится — тут же возникнет страхующий. Сейчас культ паса. Отрабатывают его почти до совершенства. Особенно команды мирового уровня. Мяч ходит так быстро, что не до обводки.
«Стенку найдите и бейте!»
— Кто-то из ваших воспитанников попал в команды мастеров?
— Шунин Антон начинал у меня в команде. Вася Кульков занимался. Хотя он начинал в Советском районе. Братья Морозовы из Обнинска хорошие ребята были. Но тренировки тренировками, а надо больше индивидуально заниматься, даже просто во дворе. Раньше мы Колей Севастьяновым часами шлифовали технику, били.
— Сейчас ребята так индивидуально не занимаются?
— Нет, говорят, условий. Да как нет? Сколько площадок! Да хоть просто стенку найдите и бейте. Без тренера можно все натренировать за счет огромного количества повторений. Все зависит только от человека. Тактика придет со временем, а вот над техникой надо с раннего детства работать. Мы только за счет трудолюбия можем как-то конкурировать с ведущими футбольными странами. Повторять, повторять и повторять!
— На что живете? Что сейчас платят детскому тренеру, если не секрет?
— Вообще-то нам говорят, чтобы не распространялись на этот счет. Хотя не понимаю, почему. Чего боятся? Может, потому, что все дифференцировано…
— Тогда переформулирую вопрос: на жизнь хватает?
— Хватает. Мне то зачем деньги? Пенсия есть — военная. Четверо внуков от двух сыновей. Один дипкурьером работает. А второй еще играет на любительском уровне.
— Как у сыновей в футболе жизнь сложилась?
— Володя закончил нашу динамовскую школу, но сейчас работает дипкурьером. А второй, Леша, играл даже за «Динамо». Когда закончил школу, в команду мастеров не взяли. А потом его случайно увидели Евгений Федорович Бойков и Федин Владимир Васильевич — тренировали «Динамо-2». Говорят: «Ты что скрываешь сына! Срочно — к нам!» Несколько сезонов там отыграл за дубль. Потом его взял «Уралан», там проявил себя и Иван Иванович Мозер сказал: «Давай его в «Динамо»!» В 2000-м играл за главное «Динамо» и очень даже неплохо. Даже Царев сказал после какой-то игры: «Ну, сын у тебя ничего!» Но сезон не доиграл — травму получил в борьбе с вратарем. А перед следующим сезоном у них было четыре сбора. На первом у Алешки надкостница болела, ему надо было на некоторое время паузу сделать. А Газзаев заставлял бегать. Врач делал укол — и он бегал. Хотя просил: «Дайте мне несколько дней, пройдет…» В результате с ногой стало совсем плохо, и он практически потерял весь год. И освободили. Играл потом в Кемерове, Томске, Химках, Новокузнецке, Махачкале, Стерлитамаке… Честное слово, говорю не как отец, а как тренер: мне очень нравилась манера его игры, сочетание мощи и техники.
«Лишил себя главных матчей»
— Где живете сейчас?
— В старой квартире, которую еще Севидов дал, на Коровинском шоссе. Сейчас там станцию «Селигерская» сделали. В 1976-м получил, трехкомнатную. У меня как раз к этому времени родились сыновья-близнецы, и по закону полагалась. А еще до женитьбы получил однокомнатную в Дубках, в динамовском доме. Там жили Чернышев, Голодец, Валера Зыков. Я не просил, но Бесков сказал: «А что вы там в тесноте живете!» И мне дали. Всего там стояло четыре динамовских дома, кирпичные, 14-этажные. Там жили Гена Еврюжихин, Володя Пильгуй, Саша Минаев, Гонтарь, Петрушин…
— О чем-то жалеете в жизни?
— В принципе все нормально. Единственное — жалко, когда был молодой, наука у нас отставала. Сейчас с травмами все легко решается. А тогда у меня были проблемы с приводящей мышцей — никакое лечение не помогало. Бессонница появилась — тоже ничего не могли с ней поделать! А если не спишь ночь или две перед игрой… Тогда эти проблемы казались неразрешимыми, в при современном лечении поиграл бы намного больше… И вот еще о чем жалею: не сложилась судьба в сборной. В четырех сезонах призывали, а сыграл только два матча. Не хотел выходить на поле в полуразобранном состоянии! Меня Якушин чуть ли не упрашивал: «Сыграй! Давай!» — «Михал Йосифович, не могу в полную силу!» Уколы не помогали… А за два дня до матча с Югославией в мае 1972-го в последней двусторонке я в конце игры попросил Германа Семеновича Зонина (он заменял тогда Пономарева — тот приболел) добавить еще несколько минут. Не наигрался, хотя три гола забил! Ребячество какое-то. И вот в добавленное время даю пас пяткой Гене Еврюжихину — и рву мышцу. Не играю ни против Югославии в Лужниках, ни десять дней спустя в финале Кубка Кубков против «Глазго Рейнджерс» в Барселоне. Обидно… А в таком состоянии был! Лучше никогда себя не чувствовал… Лишил себя главных матчей в жизни. Полвека прошло, а до сих пор снится. Время не лечит.
— Когда и где в последний раз провели отпуск?
— Да сейчас никуда не езжу. В Москве. Раньше ветераны выезжали в Черногорию дней на десять: Валера Маслов, Савдунин, Авруцкий… Предприятие «Асфальтобетон» своих сотрудников посылало плюс нескольких ветеранов. Там директор Крючков был болельщиком «Динамо». Но он ушел из жизни, и все это заглохло.
— Дача есть?
— Была. Сейчас, можно сказать, нет… Сейчас вот что тяготит. Многие друзья, с кем играл, ушли — Гена Еврюжихин, Вшивцев, Лавруцкий, Аничкин, Минаев Саша, Коля Севостьянов, Юра Прудников, Володя Смирнов… Очень это трудно воспринимать. Не на кого опереться.
