Обладатель Кубка Стэнли 2004 года в составе «Тампы» Николай Хабибулин в большом интервью «Матч ТВ» подробно рассказал об аресте за вождение в состоянии алкогольного опьянения.
Инцидент произошел в 2010 году в штате Аризона.
— Известно, что вы покупали дорогие машины за 200-300 тысяч долларов. Вам не жалко, что вы тратили такие деньжищи?
— Если человек заработал сам, причем своим трудом, умом и потом, то он вправе распоряжаться деньгами так, как посчитает нужным. Здесь не может быть вопросов.
— Что за черный «Феррари» у вас был, на котором вас поймали?
— Самый дешевый «Феррари» (улыбается).
— Они дешевыми не бывают.
— Самый дешевый из недешевых — «Феррари Калифорния». Нехороший был опыт с ней, но хороший урок.
— Ваш агент по России Юрий Николаев утверждал, что вы вообще ничего не пили, когда попали в ту скандальную историю.
— Это не совсем так, конечно. Там же все просто: меня отвезли на экспертизу, взяли кровь — тут уже не отвертишься.
— В США вы месяц отсидели в тюрьме за вождение в нетрезвом виде, а в России за это вас максимум лишили бы прав. Вы бы хотели, чтобы у нас были такие же строгие законы?
— Если честно, все это было неприятно. Я через многое прошел за эти год-полтора. Это случилось в 2010 году. Прошло девять лет, но все равно люди об этом помнят. С другой стороны… То, что произошло — для меня это был определенный урок. И это будто сверху мне сказали: «Давай-ка, пора тебе задуматься». Этот случай напрочь отбил у меня все желание даже глоток пива делать перед тем, как садиться за руль. Если бы у нас в России были жестче законы, я был бы только за.
— А почему до 2010 года у вас шла голова кругом?
— Не шла, но просто в Северной Америке это считается нормальным, когда ты выпил один-два бокала пива и сел за руль. Но это неправильно на самом деле. Остановили за скорость — бог с ним. Но все может хуже закончиться. Можно попасть в аварию, покалечиться или, не дай бог, кого-то покалечить. Кто-то погибнет. Если бы меня спросили, я бы ужесточил наказание в России за вождение в нетрезвом виде.
— Что за условия в тюрьме штата Аризона?
— Типичный палаточный городок, тенты. Жара стояла, август месяц, 38 градусов ночью, никаких кондиционеров. Так что приятного мало.
— Но вы могли уходить на тренировки днем?
— Да, с понедельника по пятницу это можно было делать. Там не было сильно криминальных личностей. Никаких уголовников — только обычные люди, кто не платил алименты или был пойман на вождении в нетрезвом виде. Все могли уходить на работу.
— У вас же там автографы брали даже?
— Было такое, да (улыбается).
— Как на этот случай отреагировал «Эдмонтон», за который вы только начали выступать?
— Обычно клубы НХЛ никак не реагируют, принимают сдержанную позицию. Пока нет решения суда, никто ничего не комментирует. Естественно, никому это не понравилось. Но в то же время я был частью команды, частью семьи. Мои проблемы — это общие проблемы. Не было никакого предвзятого отношения со стороны тренеров, менеджеров, одноклубников. Все понимали, что это с каждым может случиться. Злорадства тоже не было.
— А если бы это случилось с вами в «Тампе» Джона Тортореллы? Он бы мог бурно отреагировать?
— Вот он бы мог. Торторелла — очень импульсивный человек, хотя вне льда добродушный. Но когда дело касается команды и игры, то он бы мог отреагировать бурно. Но потом бы остыл.
— Сергей Бобровский рассказывал, что у него доходило до словесных перепалок с Тортореллой. Вам приходилось кричать друг на друга?
— Я знаю, что Джон к этому нормально относится. Более того, мне иногда казалось, что он специально людей провоцирует, чтобы они ему какие-то гадости наговорили. Но я никогда не видел смысла что-то отвечать на такие нападки. Если он что-то говорил через прессу — это другое дело. Он частенько так поступал. В таких случаях я, соответственно, тоже отвечал через репортеров, все цивильно.
