В тот самый день, когда авиалайнер доставляет советскую сборную во Францию, где вскоре предстоят решающие поединки Кубка Европы, а это 29 июня 1960 года, среда, центральный защитник Анатолий Маслёнкин празднует день рождения. Точнее, даже юбилей – тридцать лет. И только близость больших футбольных дел заставляет отпустить этот день посуху. Потому что в иные времена такая дата непременно была бы хоть немного сбрызнута.
Впрочем, «немного» – это не его формат. Всем окружающим слабость Анатолия к крепким напиткам прекрасно известна, да он и сам не особенно её скрывает. Как-то одна добрая душа из спартаковских болельщиков подала Николаю Старостину сигнал. Дескать, зимой, во время отпуска, Маслёнкин собирает друзей где-то во дворе на улице Мытной, там они играют в футбол на деньги, а потом идут пить коньяк. Старостин решил прояснить ситуацию у самого игрока – тот был оскорблён до самых основ. «Да что вы, Николай Петрович, слушаете всяких проходимцев! Сами посудите: какой коньяк – нам водки мало, что ли?»
А однажды воспитательную беседу с Маслёнкиным решил провести сам спортивный министр державы Николай Николаевич Романов. Вызвал футболиста к себе с намерениями самыми суровыми – и тоже был сражён его непосредственностью. Мол, а чем же мне ещё скрасить досуг, если в шахматы я не играю и книг не читаю? Хоть и называл его тогда министр мерзавцем, но больше для отвода глаз. Поэт Сергей Есенин вспоминал, как в детстве дядька учил его плавать, бросая в открытую воду и досадуя за неумение – «Эх, стерва, куда ты годишься!» – с интонацией исключительно ласковой. Вот и романовский «мерзавец» окрашен так же. На этого Маслёнкина невозможно держать зла.
У Гавриила Качалина в сборной страны правила строгие. Один из обязательных пунктов распорядка дня – зарядка. Никто из футболистов её не любит, но выгоняют всех, даже самых заслуженных-перезаслуженных. Единственный, кого не трогают в день игры, – Маслёнкин. Тренер соглашается на это послабление, принятое в «Спартаке». Потому что знает: это человек абсолютной надёжности. Так что Толя спит до девяти, а потом отравляется на массаж – такой порядок подготовки к игре у него установился давно.
* * *
Пожалуй, отношение к этому игроку у Качалина не только служебное, но и личное – очень уж памятным вышло их знакомство. Ведь он, Маслёнкин, не подвёл его в такой день, когда на кону было кое-что более веское, чем просто победа в игре. В чём, в каких единицах измерить значимость встречи со сборной ФРГ в 1955-м, через десять лет после Победы, встречи, на которую при полном параде, с орденами и медалями, съехались на своих тележках, кажется, все безногие калеки Москвы? Качалин крепко рисковал, выбрав именно такой матч для дебюта Маслёнкина. Под рукой были кандидатуры проверенные, однако тренер решил поставить на малоизвестного ещё, лишь второй сезон игравшего за «Спартак» полузащитника. И тот забил! В самый нужный, в самый тяжёлый момент, когда игра уже потихоньку сворачивала к финалу, а мы проигрывали 1:2. И тут же всё переменилось: под рёв стадиона мы вогнали чемпионам мира и третий шар – 3:2! Как Качалин может забыть такое? Только что он, как писал потом Евгений Евтушенко, чувствовал холод Сибири – и тут уже герой-триумфатор! А переключил незримый тумблер дебютант, которому он доверился.
Маслёнкин заиграл в классе «А» в 1954-м. До того о футбольной судьбе и не мечтал, бегал в своё удовольствие за завод «Красный пролетарий» на первенство Москвы. В «Спартаке» оказался в 23 года и тут же попал под попечение Олега Тимакова. Ветеран на десять лет старше, оставшийся в истории благодаря удивительному достижению – голевым ударам головой в трёх победных финалах Кубка СССР (1946, 1947, 1950), а вообще игрок суровый и напористый, тот проникся личной ответственностью за судьбу новичка и вложил в него всю меру отпущенного ему педагогического усердия. Неудивительно, что самые характерные черты наставника стали в итоге достоянием и питомца.
Когда 10 июля 1960 года сборная СССР одолеет в финале Кубка Европы сборную Югославии и белградская печать составит блиц-характеристики для каждого из победивших соперников, про Маслёнкина напишут так: «Крепкий, очень острый защитник, особенно хорошо играет головой». И последний тезис будет иметь под собой крайне серьёзные основания. Потому что прямым оппонентом Анатолия в игре окажется самый высокий югославский игрок – 186-сантиметровый Дражен Еркович. И хотя Маслёнкин на восемь сантиметров ниже, воздух останется за ним, что и вызовет такое резюме балканской прессы, которая только и способна в полной мере оценить, каково это, выиграть второй этаж у их великана.
Да и тимаковская суровость в Маслёнкина въелась прочно. Соперников Анатолий не щадит, встречает как полагается, невзирая на лица и должности. На этой почве они даже немного повздорили с партнёром по сборной Валентином Ивановым. Ну, как повздорили – сошлись в рукопашной. Дело было в прошлом году, 1959-м, в переполненных «Лужниках» во встрече «Торпедо» и «Спартака». Заварушка вышла знатная – и обе команды закипели следом, и даже трибуны. Игра возобновилась только через 20 минут, да и то лишь благодаря прямому вторжению председателя федерации Валентина Гранаткина, которому пришлось спуститься с трибун к полю. Примечательно, что никакого криминала в таком взрывоопасном поведении Маслёнкина спартаковский штаб не усмотрел – выставил за игру пять баллов, как зафиксировано в протоколе матча. А ещё любопытно то, что взаимоотношения партнёров по сборной от случившегося никак не пострадали: на матчи сегодня Маслёнкин с Ивановым выходят рядом.
* * *
В своей итоговой книге «Футбол сквозь годы» Николай Старостин поделится одним любопытным наблюдением. «О смелости применительно к футболу рассуждать вроде бы незачем: сама игра по всей своей сути для людей смелых. Так-то оно так, а мы тем не менее то об одном, то о другом отзываемся – трусоват, причём это может быть не какой-то щуплый, а здоровенный парень, атлет. Основываясь на долгом опыте, я выработал для себя некую градацию». Предложит Николай Петрович четыре категории и приведёт примеры. В первой категории, самой высшей – «Храбрецы, люди от природы лишённые чувства страха», – будет представлен и Маслёнкин. Причём с таким комментарием: «И за пределами поля ничего не боялся».
Нынче в «Спартаке» появился один шустрый малый – Гена Логофет. Шустрый в самом прямом смысле слова: в первом же тренировочном забеге обошёл весь дубль на круг. А следом и основу. Всю, за исключением Маслёнкина – тот привычно финишировал первым. Так что скоростная выносливость у него образцовая. Что, кстати, с центральными защитниками случается нечасто.
А ещё он наделён удивительным чувством игры. И дело даже не в том, что Анатолий равно успешен в двух специальностях, полузащитника и центрального защитника, хотя такое совмещение и нечасто. Речь скорее о другом: на поле он руководствуется только собственными ощущениями, и в этом его важное отличие от всех прочих участников игры.
У Маслёнкина на тридцать процентов потерян слух – это следствие перенесённой в детстве скарлатины. Подсказывать ему на поле бесполезно – не слышит. В обычной жизни скорее читает по губам. Трудно сказать, есть ли в мировом футболе аналог, всё-таки речь идёт о последнем перед вратарём игроке, которому слышать реплики сзади просто жизненно необходимо. В «Динамо» вся оборона построена на яшинском подсказе, её и образцом надёжности привыкли считать потому, что она, ведомая классным дирижёром, играет в унисон. Но в сборной-то, получается, эта опция отсутствует! По крайней мере, в отношении важнейшего из защитников – центрального. Но на качестве, как ни странно, это не сказывается.
Казалось бы, динамовцы, раз теряется их отлаженная синхронность, должны испытывать в сборной дискомфорт, но ничуть не бывало! Правый защитник Владимир Кесарев вообще готов считать Маслёнкина сильнейшим из защитников, которых когда-либо знал. Лев Яшин потом скажет так: «Гласное, что его отличало – прекрасное видение поля и складывающейся на нём обстановки». А ещё один партнёр по сборной, Валентин Бубукин, заметит, что из-за потери слуха у Маслёнкина острее развиты другие качества – видение поля, интуиция. «Он постоянно взглядом, как веером, окидывал поле и ещё до приёма заранее планировал развитие атаки. Как следствие, у него была блестящая передача, и он редко играл в отбой».
Пожалуй, можно сказать, что утрата природного слуха привела к развитию слуха футбольного – вот такая парадоксальная физиология. Плюс быстрота, плюс бесстрашие, плюс второй этаж – комплект достоинств действительно подбирается солидный. По крайней мере, вполне достаточный, чтобы компенсировать невыход на зарядку либо какую-то иную житейскую слабость.
А безупречность футбольного слуха Маслёнкина найдёт ещё одно подтверждение десяток лет спустя. Когда к нему, уже тренеру спартаковской школы, приведут скромного мальчугана и попросят посмотреть. И он что-то в нём разглядит, возьмёт в свою группу. Так попадёт в «Спартак» Федя Черенков.
* * *
К слову, из футбола Маслёнкин уйдёт тихо – а потом так же и из жизни. Не по чину тихо. Озабоченное атакой футбольное сообщество не отдаст великому защитнику всех заслуженных им почестей. А он действительно велик, без всяких оговорок.
Через пару недель выяснится, что состав участников двух золотых финалов – олимпийского 1956 года и европейского 1960 года – совпадёт всего в трёх именах: Яшин, Нетто, Маслёнкин. Но если двое первых, хотя и состоят на положении незаменимых, на самом деле по ходу нынешнего розыгрыша кое-что пропустят, то третий, не имея вроде бы такого реноме, окажется незаменимым по факту. Потому что все матчи Кубка Европы, от 1/8 финала 28 сентября 1958 года до финала 10 июля 1960 года, проведёт от звонка до звонка – единственный среди них троих. И это будет очень неожиданная трактовка темы незаменимости – настолько неожиданная, что факта, кажется, никто не заметит.
Впрочем, своя роль – и чрезвычайно значимая – в победных торжествах Маслёнкину достанется. Когда сборная СССР вернётся из Парижа в Москву, первым на трапе самолёта с серебряной амфорой Анри Делоне появится Лев Яшин. А следом за ним с копией – как раз Анатолий Маслёнкин. Через четыре года оригинал вернётся в УЕФА, и тогда выйдет, что тот приз, который навсегда останется в Москве как память об исторической виктории, страна получила как раз из его рук. Из рук самого незаметного из всех незаменимых…
