Мурат Гассиев в июле 2018-го стал участником главного боя года – в финале Всемирной боксерской Суперсерии (WBSS) он встретился с Александром Усиком. Увы, в поединке за звание абсолютного чемпиона мира украинец оказался сильнее, и с тех пор россиянин восстанавливается после серьезной травмы. О том бое, реабилитации, первых секциях и гонорарах – в эксклюзивном интервью Алексею Сафонову.
«На ринг вернусь в апреле-мае»
— Как твое самочувствие и как проходит восстановление после травмы?
— Буквально вчера вернулся из Германии, прошел курс реабилитации после операции. Тренируюсь, закачиваю плечо потихоньку и хочу как можно скорее вернуться к тренировкам.
— Из чего состоит твоя реабилитация?
— Это моя первая серьезная травма, дай Бог, чтобы она стала последней. Такое неприятное время было после операции: два месяца сам разрабатывал руку, сейчас уже на тренажерах. Предстоит кропотливая долгая работа.
— Что говорят врачи?
— Ничего конкретно не говорят, потому что организм у каждого разный. Но на 100% можно будет тренироваться через три месяца.
— Соответственно, вернуться на ринг когда хочешь?
— В апреле или мае.
— Уже представлял, против кого и где?
— Неважно где, неважно с кем. Я хочу встретиться с сильным боксером, потому что со слабыми мне неинтересно.
«Усик был лучше и сильнее меня»
— С высоты прошедшего, как ты оцениваешь себя на момент боя с Александром Усиком?
— Не скажу, что я подошел к этому поединку на 100% готовым. Были определенные моменты, которые помешали выступить, но что было – то было и я ни в коем случае не оправдываюсь. С весом чуть-чуть непрофессионально поработали, не получилось хорошо согнать. Травма, которая преследовала давно, но я думал, что это просто дискомфорт из-за нагрузок. Заслуги Усика надо брать во внимание – он очень хорошо подготовился физически и тактически. Был на голову выше меня.
— По ходу поединка ты понимал, что уступаешь по очкам и необходимо включить обороты?
— Как и во всех боях, я делал все возможное, чтобы на отбоксировать на все сто. Но в этот день карты так легли, что он был лучше и сильнее меня, заслуженно победил.
— Иногда поражения учат большему, чем победы. В данном случае это актуально?
— Честно говоря, я никому бы не пожелал проигрыша. На всех они влияют по-разному. Кто-то ломается, кто-то становится сильнее. Я не хочу больше проигрывать, это очень неприятное ощущение. Мне больше по душе, когда я выигрываю и все мои близкие и родные радуются.
— Как тебе формат Всемирной боксерской Суперсерии (WBSS)?
— На мой взгляд, это лучшее, что происходит в мире бокса. Собирают лучших бойцов. В первом сезоне четыре чемпиона мира, мы с «нулями» зашли туда, с чемпионскими поясами. И выявили сильнейшего. Хочу, чтобы эта добрая традиция продолжалась.
— Тот факт, что финал прошел в Москве, давил на тебя?
— Никак. Хочу сказать большое спасибо Федерации бокса России (ФБР) и Умару Кремлеву, за то, что такие поединки проводятся у нас в стране. Это события мирового уровня. Желаю, чтобы все громкие бои проходили в России, это большой подарок для фанатов спорта.
— Если бы финал был в Киеве, ты бы согласился?
— Готов боксировать в любой точке, даже на Луне. Лишь бы был соперник и пояса, которые стоят на кону. Мы спортсмены, все выясняем внутри ринга. Остальное нас не касается.
— Общались с Усиком после поединка?
— Не получилось много поговорить. Мы обнялись, перекинулись парой фраз и каждый пошел в свою сторону.
«Мама зарабатывала четыре тысячи рублей, а съемная квартира стоила четыре»
— Кто и когда привел тебя в первую секцию?
— Когда я был еще ребенком, меня всегда гонял старший брат. Заставлял тренироваться, бегать, на турниках заниматься. Я рос без отца, он умер, когда я был во втором классе. Тот, кем я сейчас являюсь – хорошим или плохим человеком – это заслуга моего брата, он меня воспитал. Огромное ему за это спасибо. Мы жили в Северной Осетии, занимался дзюдо. Потом его друг повел меня на бокс и как-то мне это больше понравилось.
— Нравились первые тренировки?
— Очень, но меня не хотели брать. Это был октябрь месяц, и секции, как и школы, начинают функционировать с сентября. Поэтому сказали, что все переполнено и приходите через год. А это лучший зал республики. Друг брата попросил дать мне шанс проявить себя и в итоге сказали возвращаться на следующий день. И сразу спарринг… Естественно, я проиграл. Мягко говоря, мне досталось. Но они увидели, что я не испугался, огрызался и может что-то получиться.
— Какие главные вещи ты усвоил под руководством первого тренера Виталия Сланова?
— Я благодарен судьбе, что попал в его руки. Если бы не он, смог бы я вообще когда-то добраться до чемпионского титула? Я провел под его руководством 18 боев и все победы. Он всегда заставлял быть трудолюбивым, дисциплинированным и верить в себя. Говорил, что бывает много талантливых ребят, которые техничнее тебя, но если трудиться – все будет.
— Первые соревнования помнишь?
— Конечно! Это был открытый ринг. Собрались, я, естественно, проиграл. Сильно плакал, мне было 15 лет. После этого начал тренироваться в 100 раз сильнее.
— Как ты считаешь, ты поздно пришел в бокс?
— Кто-то говорит поздно, кто-то говорит рано. Но результат: я в 23 года стал чемпионом мира по профессионалам. А кто-то никогда не станет, хоть он будет всю жизнь тренироваться. Я считаю, что не делается, все к лучшему.
— С какими сложностями ты сталкивался на протяжении карьеры перед профессиональным боксом?
— Самая основная – отсутствие денежных средств, чтобы поехать на соревнования или купить себе экипировку. Мой брат зарабатывал, чтобы я поехал на сборы, мог тренироваться. В тот момент мы жили на съемной квартире, которая стоила семь тысяч рублей. Мама одна работала и у нее была зарплата четыре тысячи. Я не знаю вообще как, но чудом иногда были деньги на тренировки, находились средства, чтобы мог покупать перчатки.
— Сам при этом работал?
— Когда жил в Краснодарском крае, работал на стройке вместе с братом, чтобы маме как-то помогать. Когда уже приехали в Северную Осетию, тогда уже не было возможности и времени. Я учился в школе, а после нее сразу на тренировки. Брат подрабатывал, мама работала в магазине.
— Учился тоже хорошо?
— Брат был строг со мной. Я за 11 классов не прогулял ни одного дня и ни с одного урока не ушел. Не скажу, что я был супер-учеником, но все же.
— Ты уже тогда понимал, что не в учебе твое предназначение, а в спорте?
— Не понимал, но я знал, что мое предназначение – помогать матери, которая вложила очень много сил в меня и брата, поставила нас на ноги. Я хотел сделать все возможное, чтобы порадовать ее.
«Перед боем с Лебедевым повесил флаг, поставил икону, смотрю – все поникшие сидят…»
— Многие, разбирая твою карьеру, заявляют о минусе отсутствия любительских выступлений.
— Опять же, это двоякое мнение. Кто-то говорит хорошо, кто-то плохо. Я провел в любителях 22 или 23 боя. В 17 лет перешел в профессионалы. Вроде все неплохо получается. Кто-то проводит по 300-500 боев в любителях, а потом не может перестроиться.
— В начале своего пути ты проводил очень много поединков, по 5-6 в год. Каково держать такой темп?
— Я даже не замечал, как летят бои. Один раз за месяц два поединка провел. Старался быть активным, потому что всегда мечтал как можно скорее подраться за титул, хотя бы за молодежный. Старались поднимать рейтинг.
— Были гонорары за первые бои?
— За первый получил 15 тысяч рублей. В ресторане был поединок. С такой гордостью домой пришел! Три бумажки по пять тысяч, и такой маме: «Это все тебе!». Правда, потом пять тысяч взял, хотел обувь себе купить.
— В самом начале карьеры было много боев против ребят, у которых сильно отрицательный рекорд. Это необходимость?
— Если так посмотреть, каждый боксер, когда начинает, боксирует со средненькими или слабенькими. Мне было абсолютно без разницы. Я тренировался, мне ставили соперника и моей задачей было у него выиграть.
— Широкую известность ты получил после поединка с Денисом Лебедевым. Как ты выходил против человека, которого все считали очевидным фаворитом?
— Это был мой первый чемпионский бой за основной титул, но абсолютно никакого волнения не было. Помню, мы зашли в раздевалку: я первый, за мной брат, друзья, команда. Я повесил флаг, положил икону, достаю вещи. Слышу – тишина, никто не разговаривает. Поворачиваюсь, смотрю – все поникшие сидят. Я спрашиваю, что случилось? Умер кто-то? Они такие: «Нет, сейчас же это… Бой будет…». Говорю, успокойтесь. Сейчас я выйду, выиграю и поедем с поясом домой. Чтобы хоть как-то разрядить эту атмосферу! Потому что когда такое настроение в команде, это угнетает и переходит боксеру. Слава Богу, все так и получилось.
— То есть, это ты настраивал команду, а не она тебя…
— Меня не нужно настраивать, я никогда в жизни этого не делал. Я просто знаю это, это заложено во мне.
— Ты очень эмоционально устойчивый. Тебя может выбесить соперник?
— Мне брат всегда говорил, что есть разные люди. Разного воспитания и менталитета. Если он такой, то как есть. Главное – что я не такой, как он. Пусть он хоть на голове прыгает, меня это не волнует.
— Что поменялось после победы над Лебедевым?
— У меня появился чемпионский титул.
— Все?
— Мне было стыдно быть чемпионом. Огромное внимание, интервью. До сих пор не могу привыкнуть к этому. Начали чуть больше узнавать, это приятно. А так, внутри ничего не поменялось. Просто хотел завоевать другие пояса и оставаться чемпионом как можно дольше.
— Что брат сказал после боя?
— Поздравил, сказал, что молодец. Поцеловал, обнял. Но теперь нужно выигрывать другие титулы.
— Ты ни разу не был близок к состоянию звездной болезни?
— Со стороны виднее, но, слава Богу, что меня это обходит стороной. Я сам себя уважать перестану, если стану таким.
«Главное суеверие: не будешь тренироваться – проиграешь»
— Как относиться к слухам, что Олимпиада может остаться без бокса?
— Не хочу эту тему мусолить. Бокс и бег – виды спорта, которые были даже на первых Олимпийских играх. Думаю, он есть и будет всегда.
— Тебе самому хотелось все-таки быть олимпийским чемпионом?
— Конечно, хотелось. Но быть чемпионом мира по профессионалам и абсолютном чемпионом мне хочется больше, чем олимпийским.
— Говорят, что на фоне стремительно развивающихся смешанных единоборств, бокс умирает.
— Не могу сказать, что бокс умирает. Но да, это факт, что бои развиваются. Кому-то они по душе, кому-то бокс. Я с большим удовольствием могу посмотреть MMA.
— За кем слудишь?
— За Хабибом Нурмагомедовым. Он звезда номер один.
— Вы, вроде, общались?
— Да, он приехал в Екатеринбург, у меня как раз тогда день рождения был. Посидели, познакомились, пообщались. Очень приятный и положительный парень.
— За кем-то еще?
— Конор Макгрегор. Он на слуху. Кто бы что не говорил, он очень хороший боец и он мне нравится. Даниэль Кормье стал чемпионом в двух весовых категориях. С удовольствием всегда смотрю UFC. Наблюдаю еще за футболом, хоккеем. Зимой биатлон смотрю.
— У тебя есть ритуалы перед боем?
— Перед тем, как выехать из комнаты, я всегда молюсь. И самое главное суеверие – если ты не будешь тренироваться, ты проиграешь. Нужно перед самим собой быть честным.
— Понимаю, что спорт занимает у тебя 99,9% времени, но все же, как ты еще проводишь досуг?
— Честно говоря, я до операции 10 из 12 месяцев находился в тренировочном лагере. Между боями приезжал домой, проводил время с семьей, друзьями, гулял. Но ничего такого.
— В определенный момент ты начал ездить тренироваться в США и под руководством Абеля Санчеса. В чем разница в процессе там и здесь?
— У каждого тренера своя методика. Америка чем хороша – там очень много спарринг-партнеров. Я туда поехал, потому что здесь роста уже не было. Меня довели до определенного уровня, чувствовали, что могу дальше, но чего-то не хватает. Поэтому попробовали в США.
— Реально ли развиваться никуда не выезжая?
— Реально. Если приглашать специалистов сюда. Но все равно, нужно смотреть, кто какие моменты использует в тренировках, что-то перенимать. Если ты полагаешься только на свои знания, особого результата не будет.
— Какую главную цель видишь в своей карьере?
— Сейчас главная цель – восстановиться и поскорее вернуться в бои за титул чемпиона мира.
— Думал о том, что будет после профессионального спорта?
— Пока нет. Сейчас спорт на первом месте. Все мое свободное и несвободное время занимает. Только бокс и ничего другого.
