В чемпионате СССР 1960 года начинаются матчи шестого тура. Центральное событие – встреча лидеров первой подгруппы, московского «Торпедо» и тбилисского «Динамо». В субботу, 7 мая, они сходятся в Петровском парке столицы. Несмотря на итоговый счёт, 3:2, соотношение сил на поле трудно назвать сопоставимым. Василий Трофимов, знаменитый Чепец, на примере которого несведущим объясняют, как играет Гарринча, в отчёте для «Советского спорта» называет превосходство автозаводцев явным. Множество голевых возможностей остаётся неиспользованными. А решающий вклад в победу хозяев вносит Валентин Иванов. Главная звезда «Торпедо».
«Торпедо» – «Динамо» (Тбилиси) – 3:2 (1:0 – Батанов, 36; 2:0 – Иванов, 43; 2:1 – Гогоберидзе, 51; 3:1 – Иванов; 3:2 – Гогоберидзе, 80).
7 мая 1960. Москва. Стадион «Динамо». Судья: Зябликов (Ленинград).
«Торпедо»: Глухотко, Медакин, Шустиков, Островский, Воронин, Маношин, Метревели, Иванов (к), Гусаров, Батанов, Сергеев (Фалин).
«Динамо»: С. Котрикадзе, Б. Сичинава, Чохели, Хочолава, Зейнклишвили, Яманидзе, Мелашвили, Баркая, Калоев, Гогоберидзе (к), Месхи.
* * *
Когда игровые годы останутся далеко позади, Сергей Котрикадзе, вратарь тбилисцев и сборной страны, обладатель приза «Огонька» 1962 года, выделит автора дубля в этом матче как отдельное, ни с чем не сравнимое явление. «Самым опасным, коварным и хитрым нападающим считаю Валентина Иванова. Он постоянно держал в напряжении меня и всю нашу защиту. Непредсказуемость, внешняя нелогичность его действий часто ставили меня в тупик. Находясь в позиции, с которой напрашивался пас, он мог неожиданно и точно пробить. Ждёшь от него удара, а он вдруг отдаст пас такой хитрый и точный, что партнёрам не доставляло труда отправить мяч в ворота. Иванов постоянно удивлял, огорчал и восхищал одновременно».
Не стоит сомневаться, что особый след во вратарской памяти оставит ещё одна встреча с Ивановым из этого, 1960 года. Она состоится 31 октября и будет венчать кубковый розыгрыш и футбольный сезон в целом. Несмотря на минусовую температуру, финал Кубка СССР соберёт на стадионе имени Ленина полную коробочку, 104 тысячи. Фантастический по сюжету матч – торпедовцы будут трижды выходить вперёд, а тбилисцы трижды догонять – получит свою развязку на 120-й минуте. Корреспондент еженедельника «Футбол» Александр Вит опишет кульминацию так. «Надо, конечно, отдать должное чисто артистическому дарованию Валентина Иванова, нанесшего заключительный удар в этой эпической схватке. Он с подлинным блеском выполнил мимическую сценку, изображавшую форварда, растерявшегося перед стеной защитников и не знающего, что делать с мячом. Он обманул всех, и его тычок по мячу, находящемуся далеко перед ним в очень неудобном положении, хотя показался нескладным, но был неожиданным, как молния. Мяч прошёл сквозь щель, образованную защитниками. Он мирно катился, но был недосягаем для вратаря». Выиграв финал со счётом 4:3, «Торпедо» оформит золотой дубль – первый и единственный раз в своей истории.
А вот эти голы в ворота грузинского клуба (в кубковом финале, к слову, их будет тоже два) подтолкнут к одному любопытному наблюдению. Как потом подсчитают статистики, всего за свои игровые годы Иванов забьёт в ворота тбилисцев 8 мячей. Столько же московскому «Динамо», «Спартаку» – 10, киевлянам – 11, и это будет вершина его бомбардирского табеля. Именно эти четыре клуба, помимо торпедовцев, выиграют звание чемпиона СССР в тот период, с 1953 года по 1966-й, что Иванов проведёт на поле. Говоря иначе, сильнейшим клубам он будет забивать никак не меньше, чем середнякам и аутсайдерам (из которых самыми пострадавшими окажутся команды Куйбышева и Кишинёва, по 11 мячей, и ленинградский «Зенит» – 9). И это будет тот самый случай, когда цифры описывают характер спортсмена красноречивее слов. Почти любой форвард свою статистику делает против слабых – Иванову в этом смысле никакой разницы нет.
Неслучайно капитанское звание в «Торпедо» он получил ещё в 21 год. Перед началом сезона-1956 повязку вручил ему 34-летний Августин Гомес, который, между прочим, не собирался заканчивать. Просто ощутил, видимо, что этот «сынок» имеет внутри должный стержень. И не ошибся: именно с Иванова началось новое «Торпедо», которое сейчас, весной 1960 года, уверенно движется к тому, чтобы в конце сезона разбить тройственный союз «Динамо», «Спартака» и ЦСКА, не выпускающий пока золота из своего круга.
* * *
Его обязательно нарекли бы хитрецом, но это звание в советском футболе уже занято Михаилом Якушиным. Кстати, те, кому удалось застать на поле одного и другого, находят между ними много общего. Потому иной раз в адрес Иванова звучит слово «лис», что, возможно, даже выразительней. Действительно, футбол для него игра ума и инстинктов. Его партнёр по сборной СССР Валентин Бубукин без стеснения признается, что Иванов умудрялся находить на поле такие решения, которые ставили в тупик не только соперников и болельщиков, но и их, партнёров. Об этом напишет и Лев Филатов, лучшее футбольное перо СССР. «Поле он не оглядывал – он его чувствовал. Это было его счастьем и его наказанием. Его то понимали, то не понимали. Если сказать – через раз, то хорошо».
Николай Старостин назовёт Иванова последним великим инсайдом. В терминологии дубль-вэ инсайд – это полусредний, форвард второй линии, потом таких игроков начнут именовать диспетчерами, дирижёрами, плеймейкерами. Иванов сочиняет игру – и делает это вдохновенно. В атаке он умеет всё. Не почти всё, как на всякий случай оговариваются обычно, а просто всё. Когда много лет спустя партнёры станут искать возможность объяснить его стиль потомкам, в качестве понятных образцов будут выбирать оркестровых французов – Платини и Зидана. Причём не каждый будет уверен, что аналоги вполне дотягивают до оригинала.
Многие наследники, безусловно, выслушают такие сравнения снисходительно. Но скепсис быстро выветрится там, где на экране будет дан гол Иванова в полуфинале Кубка Европы 1960 года против Чехословакии. Восьмой номер сборной СССР тогда в одиночку протащит мяч через полполя, одну за другой обходя фишки соперников, включая вратаря. Таких концертных номеров на уровне решающих игр континентального первенства не смогут выдать даже великолепные французы, не говоря уж о потомках-земляках.
Атакующий универсализм Иванова объясняется ещё и тем, что иной раз ему доводится играть девятого номера, то есть центрфорварда. Одно время со Стрельцовым в «Торпедо» они исполняли сдвоенного центра, что, к слову, ломало тактические догмы дубль-вэ, а потом, когда напарник на долгие годы из футбола исчез, Кузьме, как звал его Эдуард, приходилось выдвигаться на линию огня и в одиночку. Хотя комфортнее, конечно, ему в оттяжке. Бубукин назовёт его мозговым трестом сборной 1960 года, и, хотя понятие «трест» по определению подразумевает единство нескольких начал, никакой неточности в таком эпитете не будет. Просто все эти начала прекрасно уживаются в одном Иванове. Все, какие только могут быть необходимы в атаке.
О его значимости для сборной страны по-своему скажет такой факт. Когда в июле 1960-го советская команда вернётся домой из Парижа с золотом и когда соотечественники осмыслят то, что их игроки теперь лучшие в Европе, первым, кого соответствующим образом подаст народу пресса, окажется именно Валентин Иванов: еженедельник «Футбол» отдаст целый разворот для анализа его игры от классика тренерской мысли Бориса Аркадьева.
К слову, из всего многообразия атакующих умений своего героя автор особо выделит искусство паса. «Только его партнёры по нападению могут по достоинству оценить умение Иванова играть в пас, передать мяч, казалось бы, закрытому игроку или вывести своего партнёра на голевую позицию. Для того чтобы получить от Валентина мяч, его коллегам не приходится метаться по всему полю, стараясь подальше оторваться от противников. Иванову достаточно увидеть начало движения своего партнёра или даже направление его «стартовой стойки», чтобы выдать мяч своему товарищу так, что возникает впечатление, будто голевой момент получился случайно, как бы из ничего. Иванову не нужно долго оглядывать поле, чтобы найти необходимое направление для передачи мяча. Иногда он это делает и без оглядки, будто вслепую, по точному внутреннему расчёту хода игрового действия».
А ещё одно доказательство уникальности его игрового дарования отыщется в будущем. Когда через четыре года сборная СССР снова выйдет на финальный матч Кубка Европы, в её рядах останутся всего три игрока из золотого состава 1960 года. И дело будет не в том, что чемпионы постареют, нет – просто новый тренер Константин Бесков, который примет сборную в 1963-м, окажется верен своему обыкновению начинать с чистого листа. В какую бы команду он ни приходил, везде сразу убирал прежних игроков, а потом набирал новых – ранг сборной и статус чемпионов Европы никак его привычек не изменят. Он, кажется, будет готов избавиться даже от Яшина, и только два события 1963-го – вызов вратаря в сборную мира вкупе с «Золотым мячом» – заставят его передумать. А из десятка полевых тренер не тронет лишь Понедельника да Иванова. Причём Иванову в 1964-м исполнится тридцать – обычно такую древность у себя в команде Бесков не терпит, но для Валентина сделает исключение. Признав тем самым и исключительность его игровой величины.
* * *
Между тем сам Иванов уверен, что в сборной далёк от своих лучших образцов. Об этом он потом напишет в книге воспоминаний «Центральный круг». «Да, меня по большей части хвалили. Но я-то знаю, что никогда, ни разу в жизни, как бы удачно ни сложилась для меня игра и сколько бы мячей ни забил, я в сборной не сыграл на сто процентов своих возможностей. А я знал свои возможности, у меня была точная мерка – игра в «Торпедо»… Иные партнёры – иные связи. И, сопоставляя свою игру в «Торпедо» и сборной, я постоянно чувствовал, что в сборной не могу раскрыть и семидесяти процентов своих возможностей».
А Лев Филатов подметит и другую сторону его игровой драмы, причём касающуюся как раз клуба. «Мне, с симпатией наблюдавшему за ним много лет из лож прессы наших и заграничных стадионов, до сих пор кажется, что он всего, на что был способен на поле, не совершил». И дело, по Филатову, в объективной ограниченности потенциала «Торпедо». «Выпадали удачи: игра вместе с молодым Стрельцовым, яркий сезон 1960 года, под конец – чемпионский 1965-й. Это были вспышки, взлёты, в остальном же «Торпедо», слывя командой способной, вело мирное, срединное существование, места с пятого по десятое характеризовали его во времена Иванова достаточно объективно. Большей частью Иванов играл с партнёрами, уступавшими ему в классе. Он вечно был перенапряжён, знал, что при неудачах не на других, а на него, как на сильного, обратят укоризненные взгляды, его промахи, а не других, сочтут особо непростительными. А он был рождён для игры тонкой, нервущейся, игры с ответом, трудной по замыслу и лёгкой по исполнению. Не так уж много выпало ему такой игры».
Возможно, полное понимание его игровой судьбы будет доступно лишь натурам столь же тонким, созвучным его осязанию футбола. Пройдут десятилетия, и в массовом сознании он вдруг окажется в невысказанной, но вполне ощутимой оппозиции своим партнёрам Эдуарду Стрельцову и Валерию Воронину. На фоне их грубо изломанных жизней, за которые общество начнёт запоздало извиняться памятниками и переименованиями, Иванова станут оглядывать вроде бы даже с укоризной. Ему впору будет оправдываться словами из песни Высоцкого: «Извините, что цел». И за внешними атрибутами благополучия мало кто сумеет рассмотреть и в его судьбе драму неполного самовыражения. По сути такую же, как у его товарищей, только иначе оформленную внешне. Избежав нетрезвых безрассудств, он не сумеет избежать игровой недосказанности. И при этом станет самым титулованным форвардом отечественного футбола. Золото Олимпиады (1956), золото и серебро чемпионата Европы (1960 и 1964), звание лучшего бомбардира чемпионата мира (1962, наряду ещё с пятью игроками) – коллекция, единственная в своём роде. И останется только догадываться, до каких высот мог подняться этот Иванов, если бы выразил себя на поле до конца.
* * *
Но в 1960-м на его небосклоне нет ни единого облачка. Он поразит все свои цели – и в клубе, и в сборной, и просто в жизни. 4 июля 1961 года любимая супруга Лидия Гавриловна, тоже олимпийская чемпионка Мельбурна, только по гимнастике, подарит ему сына, в будущем рефери ФИФА, участника чемпионатов мира. Чем окончательно подтвердит: 1960-й – год без промахов.
