До четвертьфинальных игр первого розыгрыша Кубка Европы что-то около месяца, а сборная СССР продолжает оставаться без тренера. Ситуация поразительная! 25 апреля на заседании президиума федерации футбола СССР о плане подготовки к первой встрече с Испанией (29 мая) докладывает не старший тренер, как должно, а начальник команды Андрей Старостин. И только после майских праздников, в самый канун сбора, который стартует 14 мая, принимается долгожданное решение: в сборную возвращают Гавриила Качалина, олимпийского чемпиона 1956-го.
Он отсутствовал полтора года. Отстранили его в ноябре 1958-го после неприличного поражения в Лондоне – 0:5. Случаются такие матчи, когда играют команды вроде на равных, а мячи залетают только в одни ворота, – тот был как раз из них. В горячке тогда начальники чуть не покрошили полкоманды: решение об отстранении от сборной всерьёз рассматривалось в отношении Никиты Симоняна (капитана), Валентина Иванова, Бориса Кузнецова, Владимира Кесарева, Анатолия Ильина, Юрия Войнова, Славы Метревели, Алекпера Мамедова. Но потом, чуть остыв, решили, что достаточно будет одной ритуальной жертвы, зато самой заметной – старшего тренера.
Притом что Качалин делал всё, чтобы тот матч не состоялся. Обил все возможные пороги с просьбой о переносе на следующий год, но его не услышали. Тренер как будто чувствовал, что ничем хорошим эта поездка не кончится. В конце очень тяжёлого сезона, куда уместились и первый чемпионат мира, и первый матч Кубка Европы, футболисты были истощены физически и морально, тогда как англичане, напротив, вожделели реванша, поскольку летом в Швеции именно мы отправили их домой. Но все тренерские переживания начальству казалось ерундой, особенно на фоне крупной ставки в твёрдой валюте, которую сулил контракт по итогам кассового сбора на «Уэмбли». Качалина с его обескровленной (лишённой не только сил, но и Яшина с Нетто) командой, можно сказать, вытолкали на поле, а потом с него же и спросили – за то, что подорвал государственный престиж. И тренеру оставалось только радоваться, что в Кремле уже нет Сталина: в его время по такой статье могли взыскать и построже.
* * *
Качалин – фигура уникальная. Не только потому, что сейчас, в мае 1960-го, он единственный в советском футболе, кто выиграл мировой трофей – Олимпиаду 1956 года. И не потому, что пару месяцев спустя выиграет ещё и Кубок Европы. Титулов такого ранга не возьмёт больше ни один тренер в Отечестве, но исключительность Качалина не только в этом. А в том ещё, что при таких беспрецедентных успехах он избежит должного к себе внимания. Хотя его команды самим фактом исторических побед будут обречены на испепеляющий интерес, он исхитрится укрыться в тени.
И вообще, похоже, останется недооценён своей эпохой. Да, ранг свершений заставит его признать, но это будет признание немного дежурное, просто на основании анкеты. Глубокое, искреннее понимание масштаба тренера-победителя, кажется, в нашем обществе так и не вызреет.
Вот такое, допустим, свидетельство признания – книга. Почти любой заметный специалист советского футбола заслужит отдельного тома, а то и не одного. Свои воспоминания болельщикам оставят Михаил Якушин, Константин Бесков, Никита Симонян, Валентин Николаев, Герман Зонин, Валентин Иванов, Валерий Лобановский, Олег Базилевич, Эдуард Малофеев, Анатолий Бышовец. Другие авторы пополнят книжные полки изданиями о Борисе Аркадьеве, об упомянутых Николаеве, Симоняне, Иванове, Бескове, Лобановском, о Викторе Маслове – последние под грифом ЖЗЛ. В той же серии выйдут биографии других титанов футбола – братьев Старостиных, Всеволода Боброва, Льва Яшина, Эдуарда Стрельцова. А ещё – составные тома «Спортсмены», «Советские олимпийцы», «Гвардия советского футбола». Но Качалину в этой роскошной библиотеке места не найдётся! Даже в сборниках! Его имя появится разве что на мягкой обложке методички «Тактика футбола», но это механика – совсем не тот жанр. А вот душа тренера Качалина так и не отыщет своего автора. Не парадокс ли?
* * *
Да и душу его, кажется, вообще мало кто поймёт. Даже из тех, кто будет рядом с ним, в одной команде, очень много дней. Вот два его образа – из двух книг. От Валентина Иванова: «Существует в литературе и в нашем представлении некий классический тип англичанина. Ему присущи сдержанность, корректность, терпимость к людским слабостям. Таким мне представляется и Качалин». А это от Николая Старостина: «По складу характера Г. Д. Качалин – романтик».
Как такое возможно?! Англичанин и романтик – это же совершенно разные люди! Один застёгнут под ворот, а другой распахнут душой – могут ли эти двое вместиться в одну плоть? Но в том то и дело, что в Качалина вмешаются. Многие, как Иванов, видят только англичанина. Который со всеми, в том числе футболистами, на «вы». Который держит неизменно ровный тон, даже в самые драматичные моменты. Который требователен без грубости и приветлив без амикошонства. Но это же внешний слой! И лишь самые проницательные, как Старостин, способны рассмотреть, что под ним. А там нутро ребёнка. Чистое, честное, немного наивное.
Михаил Якушин, с которым они знакомы ещё с «Динамо», с довоенных игр против басков, однажды расскажет про первые шаги Качалина в профессии. «Тренерскую деятельность начал он сразу после войны в московском клубе «Трудовые резервы». Мечтатель и фантазёр в хорошем смысле этого слова, задумал тогда Качалин небывалый эксперимент. Он просмотрел множество молодых игроков и, отобрав из них на свой вкус наиболее способных, решил сколотить из них такую команду, которая бы после нескольких лет подготовки не только вошла бы в высшую лигу, но и стала бы основой сборной СССР. Ни времени, ни сил не жалел Качалин, чтобы воплотить свою идею в жизнь. С годами он, конечно, понял, что она утопична, поскольку из множества даже очень способных молодых игроков лишь единицы, к сожалению, становятся настоящими мастерами футбола. Причины столь больших потерь на этой своеобразной переправе разные: и болезни, и семейные обстоятельства, и слабость характера, и многое другое…»
Казалось бы, можно мягко улыбнуться и забыть об этом опыте, как забываются милые странности детства. Но Качалин не забывает. Качалин остаётся романтиком. Качалин теперь сборную страны строит на том своём опыте «Трудовых резервов». На отточенном тогда искусстве увидеть в безвестном игроке божью искру и её раздуть.
Его селекционный дар стоит оценить как выдающийся. Без каких-либо оговорок. Состав сборной СССР в финале Олимпиады 1956 и в финале Кубка Европы 1960 совпадёт лишь в трёх именах – Яшина, Маслёнкина и Нетто. Говоря иначе, менее чем за четыре года он построит фактически новую команду. Или даже, учитывая полуторагодичное отсутствие, года за два. Почти все игроки, которые в июле 1960-го сыграют в Париже, найдены и привлечены в сборную именно им, Качалиным. И этого, как ни странно, многие не замечают. Многим кажется, что так удачно пасьянс лёг сам. Многим мнится, что Качалину просто чертовски везёт.
* * *
Несколько десятилетий спустя, когда Валентину Козьмичу Иванова лет будет уже больше, чем в 1960-м Качалину, о триумфе в Кубке Европы он выскажется так: «Тем составом мы могли кого хочешь порвать». А каким составом?
Финал против Югославии для Гиви Чохели будет вторым в жизни матчем на уровне сборных, для Виктора Понедельника – третьим, для Анатолия Крутикова – четвертым, для Валентина Бубукина и Михаила Месхи – пятым, для Славы Метревели – шестым. Это что, уже колоссы, отлитые в бронзе? Сейчас, в мае 1960-го, рядовой болельщик, пожалуй, даже ещё не все фамилии выучил. Причём представляет эта шестёрка пять разных клубов. То есть каждый сам по себе где-то тренером высмотрен и сначала мысленно, а потом и на деле подогнан к партнёрам. Да так точно, что со временем они все вместе останутся в памяти «тем» – с незримым знаком восклицания – составом. Вот, допустим, Виктор Понедельник, золотая голова «Парк де Пренс». Впервые Качалин вызвал его в сборную ещё в 1958-м из класса «Б», где тогда играл «Ростсельмаш». А на карандаш взял – внимание! – аж в 1954-м, когда будущему герою нации едва исполнилось семнадцать.
Ещё в том своём позднем воспоминании Валентин Козьмич произнесёт такие слова: «И накачки тренерские нам были не нужны. Соберут авторитеты наши ребят и в глаза им посмотрят. И скажут такое, что мороз по коже от этих слов. Не грубое, нет. Значимое, веское». И вроде как опять выйдет, что тренер ни при чём. Так ли?
Авторитеты в сборной 1960 года действительно что надо, из участников финала это Игорь Нетто, Лев Яшин, Юрий Войнов, Анатолий Маслёнкин, сам Иванов. Но по наследству Качалину достался один Нетто, который играл на Олимпиаде 1952. А все остальные отобраны уже им самим. Даже Яшина в 1954-м, когда он только-только начал укрепляться в «Динамо», нужно было оберегать в сборной от конкуренции – и Качалин оберегал.
Войнова в том же году тренер разглядел в «Зените», который тогда даже среди ленинградских команд не был лучшим – «Трудовые резервы» финишировали в чемпионате на три места выше. Первым же игровым заданием в сборной для скромного дебютанта была персональная опека Пушкаша – лидера венгерской сборной, которую тогда полагали сильнейшей в мире. И ничего в том матче (1:1) великий мадьяр не сделал – выходит, несмотря на неочевидность выбора, тренер не ошибся.
А в следующем году, 1955-м, когда в календаре возникла сборная ФРГ, в чьём имени через десять лет после войны, как несложно догадаться, главным для русского было отнюдь не звание чемпиона мира, пришла пора дебютировать Маслёнкину, который совсем недавно и в «Спартаке» ещё выходил через раз. И попадание снова вышло абсолютным: когда мы проигрывали, новичок забил второй гол, который приблизил духоподъёмную для всей страны победу (3:2).
Разве это всё решения банальные? Разве мог их выбрать тот, которому просто везёт?
А сам Валентин Козьмич? Неужели он забудет, как оказался в сборной? Разве не в книге Иванова будут написаны следующие слова? «Гавриилу Дмитриевичу Качалину я могу быть особенно благодарен как человеку, который, взяв меня совсем молодым в сборную, оставил в ней при таких обстоятельствах, при которых у другого тренера не хватило бы ни веры, ни терпения возиться со мной». Речь о том, что первый вызов Иванов получил в 20 лет, когда сам о сборной ещё вообще не думал, и что неприятности с коленом, которые вскоре последовали (травма, тяжёлая операция, потом повторная, потом неполное восстановление), ничуть не смутили Качалина – он снова вызвал Иванова, когда тот даже ещё толком не вернулся в «Торпедо».
Единственный, кажется, тренерский секрет Качалина, который он позволит себе произносить вслух, когда будут настаивать, – привычка отбирать игроков прежде по человеческим качествам и только потом по игровым. Истина вроде бы избитая. Но разве тот самый костяк, который способен и в глаза взглянуть, и слово молвить, разве он сложился не благодаря этому?
А ещё в тех рассуждениях Иванова спустя много-много лет промелькнёт фраза о том, что в игровые годы он знал по меньшей мере трёх тренеров, которые были сильнее Качалина в тактике, – Якушина, Бескова и Маслова. Действительно, сейчас, на рубеже пятидесятых и шестидесятых, когда схемы и расстановки стремительно меняются, о степени современности тренера зачастую судят по темпам перехода на «прогрессивную» модель. И Качалин в этом смысле на самом деле никуда не спешит. В целом к тактике он очень внимателен, но бунтарских идей не высказывает. Однако не заставит ли в итоге достигнутое им думать, что более точен всё-таки его подход? Что самая передовая тактика не сделает ничего, если за ней нет команды. И что, напротив, команда – в самом высоком понимании – способна на такие преодоления, которых механикой расстановки никогда не достичь.
Как-то Качалину зададут вопрос про одного из его учителей – великого Бориса Аркадьева. С надеждой, вероятно, узнать что-то как раз про неординарные тактические идеи, на которые тот был горазд. А в ответ услышат: «Аркадьев обладал замечательной способностью сплачивать игроков, устанавливать с ними доверительные отношения». Вот под каким углом видит футбол Качалин – под человеческим, а не схематичным.
* * *
Одним из немногих, кто сумеет понять и сформулировать суть своего тренера, кого не собьют с толку внешние проявления, будет Лев Яшин. В своей книге он напишет: «Качалин показал непревзойдённое умение сплачивать различных по характеру, манере исполнения, привязанностям и привычкам игроков в единое целое, объединять их общей творческой идеей». Вот уж действительно, в чём Качалин непревзойдён, так это в умении из личностей сделать команду. Но разве не это в футболе главное?
При этом действует он так деликатно, так тонко, что далеко не каждый даже из непосредственных участников в полной мере сознаёт природу происходящего. Что порождает иллюзию о том, будто всё происходит само собой. Сам складывается ладно подогнанный ансамбль, способный побеждать без установок. Сам выплавляется несгибаемый стержень, задающий общему духу прочность без наставлений старших.
Будь у серых кардиналов свой профсоюз, тамошний председатель, вне всяких сомнений, обязан был бы предложить Гавриилу Качалину членский билет. Потому что по умению управлять ситуацией, манипулируя невидимыми нитями, по искусству вершить историю, никак себя не проявляя, наш тренер отвечает профилю в самой полной мере. Разве что, конечно, он ни в коем случае не серый – цвет эпохи и яркость достижений предполагают другой тон. Только красный!
Красный кардинал с душой ребёнка.
Романтик, в котором видят сухаря. Мудрец, в котором подозревают ортодокса. Вершитель, которого готовы считать статистом…
