Эту восьмиматчевую серию западные журналисты еще тогда окрестили «матчами века». И, как показало время, были правы. Именно с Суперсерии 1972 года началась новая эра мирового хоккея.
После Суперсерии 1972 года границы, разделявшие хоккеистов-профессионалов и хоккеистов-любителей, были размыты. Именно после этих поединков советская сборная развеяла миф о недосягаемости и непобедимости канадских хоккейных профессионалов. "Наше поколение игроков первым скрестило клюшки с энхаэловцами. Знаю, что таких матчей, как в серии 1972 года, больше не будет. Будут другие — лучше, хуже, но не такие. Мы делали историю. Во всяком случае, историю хоккейную", — считает Александр Мальцев.
Споры о том, нужно ли советским хоккеистам встречаться с канадскими, велись задолго до проведения этой серии. Говорили, что Тарасов и Чернышев, зная об особой грубости некоторых игроков НХЛ, якобы не горели особым желанием бросать своих ребят в сражение с канадскими профи. Несомненно, что и рядовые советские болельщики, и кураторы хоккея за Кремлевской стеной жаждали зрелищ и побед над маститыми профессионалами. Окончательному решению, давшему зеленый свет ледовому противостоянию, во многом поспособствовал генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев — заядлый хоккейный болельщик. Во время чемпионата мира 1972 года в Чехословакии были оговорены все нюансы проведения предстоящей серии. По соглашению, подписанному весной того же года, за канадскую сборную должны были выступать только профессионалы из НХЛ.
Подготовка к матчам сборной СССР проходила под руководством нового тандема наставников: старшим тренером был назначен Всеволод Михайлович Бобров. Его помощником стал Борис Павлович Кулагин, который вскоре вместе с Аркадием Чернышевым вылетел в Северную Америку с тем, чтобы изучить будущих соперников.
Советские спортсмены, как это обычно происходило перед самыми ответственными и главными стартами года, были заблаговременно отправлены на тренировочный сбор, где постарались забыть обо всем, кроме хоккея. В Канаде профессионалы приступили к тренировкам на полтора месяца позже русских. Канадские звенья комплектовались не по клубному принципу, как в советской сборной. Это был набор индивидуально сильных игроков, которые имели статус состоявшихся звезд.
Фото: Анатолий Бочинин/Советский спорт
В Москву "на разведку" от канадцев полетели Джон Малеллан и Боб Дэвидсон из "Торонто Мэйпл Лифс". Их отчеты из СССР стали приятным откровением для всей Канады. Канадцев искренне удивляло то, как же долго советские спортсмены могут находиться на сборах, лишенные возможности пообщаться с родными. Русские хоккеисты не умеют пасовать и забивать, а их основной вратарь Третьяк и вовсе "пускает бабочки и ловит мышей" — образно говоря, в таком духе были составлены отчеты "канадских разведчиков". Канадские наблюдатели в августе 1972 года попали на, возможно, худшую игру Владислава Третьяка в карьере. Сборная СССР играла товарищеский матч с ЦСКА, и Третьяк получил в свои ворота девять "пробоин". Сам он позже объяснял, что его голова в тот день была забита "чем угодно, только не хоккеем" — на следующий день вратарю предстояла свадьба.
Владислав Третьяк. 1981 год. Фото: Из архива Александра Мальцева
"Еще не родилась та команда, которая будет учить наших профессионалов. От разгрома русских спасет только чудо или сверхвдохновение", — писала одна из канадских газет, требуя победы своих любимцев над русскими в серии с сухим счетом. В довершение всего по канадскому телевидению в августе 1972 года показали документальный фильм с простым и броским названием "Все о советском хоккее". Его снимали в СССР с разрешения советской хоккейной федерации канадские документалисты. Выставили они советский хоккей в сугубо комическом ракурсе. Из репортажей выходило, что лед на хоккейных площадках в Советском Союзе заливают простым шлангом, а клюшки мастерят в обычных заводских мастерских — в подтверждение этого демонстрировались соответствующие кадры с обычной дворовой площадки и из какого-то слесарного цеха.
Фото: Анатолий Бочинин/Советский спорт
Потом эти клюшки показали лежащими на прилавках обычных универмагов, чтобы канадский зритель сделал для себя вывод: дескать, какие же они мастера, если и советские команды, и обычные болельщики играют одними и теми же "палками". Словом, у рядового канадца должно было сложиться впечатление, что русские если не являются полными дилетантами в хоккее, в отличие от профи, то уж никак не переступают его любительский порог. Канада ликовала в предвкушении разгрома русских в серии из восьми поединков — четыре в Канаде, четыре в Москве со счетом 8:0. И сами канадские хоккеисты перед суперсерией были настроены "порвать русских". Настрой у них был самый что ни на есть боевой, но бравурный и шапкозакидательский.
Интересно было узнать, о чем докладывали в Москву Чернышев и Кулагин. Их впечатления, по сути, были схожими с наблюдениями канадских коллег: как те с широко открытыми глазами открывали хоккейную Страну Советов, так и советские специалисты — родину хоккея. Особенно поразило двух тренеров то, что после игр и тренировок канадские хоккеисты не оставались на базе, а уезжали куда вздумается, и не на автобусе, а все, как один, на своих личных автомобилях. Чернышева и Кулагина удивило то, сколько времени на тренировках канадцы отводили отработке бросков и силовой борьбе. Они, впрочем, отзывались о канадцах с уважением и говорили советским игрокам о том, насколько те сильны. Наставники сборной СССР отмечали тот факт, что канадцы практически не тратят время на бросок, "стреляя" без подготовки при первой же возможности, даже из самых неудобных положений.
Хотя канадские нападающие мало маневрировали и не закладывали такие же виражи на скорости, как Мальцев, Харламов или Якушев, они были очень сильны индивидуально и хорошо обучены технике владения клюшкой. Впечатлило Кулагина и Чернышева умение канадцев играть корпусом, особенно у бортов и на пятачке.
Сказать, что присутствие "русских разведчиков" на тренировках не вносило дискомфорт в работу внешне невозмутимых и хладнокровных канадских наставников, было бы неверным. Скорее, наоборот. Вратарь Кен Драйден вспоминал, что, видя, как Чернышев и Кулагин что-то постоянно пишут в блокнот, он опасался одного, что по возвращении в Москву эти отчеты будут засланы в некий сверхмощный компьютер в КГБ. А тот, дескать, разложит по полочкам все аспекты игры непобедимых профи…
Сейчас эти "зарисовки" друг о друге кажутся немного забавными. Вместе с тем они лишний раз демонстрируют, насколько разными в начале 1970-х годов были и недоверие друг к другу "двух систем, двух образов жизни", и методики подготовки русских и канадских хоккеистов, и, наконец, философия этих двух совершенно противоположных хоккейных систем. С одной стороны, канадский хоккей: с неуемной жаждой гола, порой безрассудными бросками, с чересчур напористыми действиями нападающих, мощными щелчками, стремительными прорывами к воротам нескольких "игроков-коршунов" и желанием буквально внести шайбу в ворота. С другой стороны, советский стиль игры: с кружевами комбинаций, поисками партнера, открываниями, скрытыми пасами, желанием вывести своего товарища на удобную ударную позицию, а не тупо щелкнуть по воротам и насесть на вратаря…
Фото: Анатолий Бочинин/Советский спорт
Итак, советские хоккеисты прилетели в Канаду 30 августа. По прибытии в Монреаль их ждал неприятный сюрприз. Один из чехословацких эмигрантов, осевший в Канаде, подал в канадский суд иск. Он требовал от Советов возмещения материального убытка в размере 1889 долларов. В такую сумму он оценил свой раздавленный советскими танками автомобиль во время ввода советских войск в Прагу в 1968 году. Суд Квебека удовлетворил это прошение, постановив опечатать хоккейное снаряжение советской команды до факта уплаты денег. К счастью, ситуацию разрешил один из руководителей канадской сборной Алан Иглсон, который достал чековую книжку и выписал на имя назойливого чешского эмигранта требуемую им сумму.
Уже на следующий день после прибытия советские хоккеисты провели тренировку в Монреале. Они, благодаря тонкому психологическому ходу Боброва, "выглядели" этакими увальнями на коньках, действительно не умеющими пасовать и бросать, в противовес непобедимым профи. Защитники, пытавшиеся совершить какой-нибудь маневр, и вовсе едва не падали на лед. "Теперь мы точно порвем этих русских!" — пронеслось в голове некоторых из хозяев, которые и не догадывались, что советские тренеры и хоккеисты откровенно их дурачат.
Фото: Анатолий Бочинин/Советский спорт
Объективности ради заметим, что многое, увиденное советскими игроками на местной ледовой площадке, было для русских парней действительно в диковинку. Начиная от более узких размеров самой коробки и заканчивая меньшей "площадью ворот", что до предела обостряло игру на пятачке и позволяло, не нарушая правил, почти вплотную накатываться на голкипера. Да и ворота крепились на льду гораздо жестче, чем на европейских площадках. Необычными для советских хоккеистов были и борта — гораздо выше, почти на метр по сравнению с отечественными коробками из-за того, что над деревянным настилом борта крепилось 70 сантиметров прозрачного пластика.
Билеты по восемь долларов на первый матч в Монреале уже не продавались, поскольку слишком много было желающих посмотреть на "разгром" загадочных русских. Организаторы, смекнув о возможности разбогатеть, устроили лотерею, выпустив лотерейные билеты ценой в три доллара. Причем из 100 таких билетов счастливый — входной билет на матч — был один.
В результате выручка с каждого зрительского места на трибуне составляла целых 792 доллара, примерно 7 тысяч долларов в пересчете на нынешний курс! Зрители шли в монреальский "Форум" с цветами в руках, нарядно одетые, готовясь праздновать победу над Советами!
Второго сентября 1972 года в 19 часов по местному времени началась та самая битва, которая стала первой и одной из самых впечатляющих оплеух в истории игр канадских профессионалов с советской сборной.
Но это тема другого рассказа.
