Где встретили День Победы Бобров, Старостин и Есенин?

Защитник знаменитой армейской «команды лейтенантов» Юрий Александрович Нырков — в Берлине. В начале Берлинской операции он был командиром взвода боепитания 1818 самоходного артиллерийского полка 3-й ударной армии. Техник-лейтенант Нырков не раз заменял погибших или раненых командиров экипажей. Закончил войну на Шпандау-аллее 11 мая, добивая продолжавшие сопротивляться группировки врага. Из офицеров полка, которые начинали войну в 1943-м, в строю остались только двое. Остальные были ранены или убиты.

Один из руководителей московского «Спартака» Николай Петрович Старостин — в Хабаровске. Старостин прибыл в город накануне Дня Победы. Завершилось его многомесячное этапирование из Ухтлага — через Котлас, Вологду, Киров, Молотов, Свердловск, Омск, Новосибирск, Красноярск, Иркутск, Читу. Инициатором перевода оказался генерал-полковник Серго Гоглидзе, уполномоченный МГБ СССР по Дальнему Востоку, который хотел получить высококлассного тренера для местного футбольного «Динамо».

Вратарь московского «Спартака» Владислав Николаевич Жмельков, гвардии старшина, — в Берлине. Кавалер ордена Славы III степени прошел долгий путь от Сталинграда до столицы германского рейха. После того как была подписана капитуляция, голкипер расписался на здании рейхстага и принял участие в организованных в Берлине товарищеских матчах между командами союзников — СССР, Англии, Франции и США. Демобилизовавшись, он вернулся в расположение «красно-белых», но так и не заиграл — Жмелькова подкосила алкогольная зависимость, развившаяся у вратаря еще до войны.

Известный футбольный статистик Константин Сергеевич Есенин, младший лейтенант 502 стрелкового полка 177 стрелковой дивизии — в латвийской Либаве (Лиепае). Часть вошла в город 8 мая и принимала капитуляцию курляндской группировки противника. Сын поэта Сергея Есенина и актрисы Зинаиды Райх добровольцем ушел на фронт в ноябре 1941 года. За подвиги на Карельском перешейке, где ему пришлось командовать ротой штурмового батальона, Есенин был награжден двумя орденами Красной Звезды. Приказ о присвоении ему третьего ордена Красной Звезды датирован 29 мая 1945 года. Был трижды ранен, но всякий раз возвращался в строй.

Знаменитый армейский форвард Всеволод Михайлович Бобров — в Москве. Футболисты готовились к сезону и жили в гостинице Центрального дома Красной Армии на площади Коммуны. Бобров делил комнату 714 с Владимиром Деминым и только позднее, по возвращении из триумфальной поездки в Англию, получил отдельный «люкс». Тренировалась команда в Сокольниках, и игроки добирались туда на трамвае, остановка которого была рядом с Уголком Дурова. Поскольку Бобров был новичком, то в его обязанности входила доставка большой сетки с запасными мячами на стадион.

В отличие от своего старшего брата Владимира, Всеволод не служил, поскольку в 1941 году работал на заводе в Ленинграде и был эвакуирован вместе с предприятием в Омск. Его брат, который, по мнению современников, обладал даже большим талантом, чем Всеволод, прошел всю войну, несколько раз оказывался на волосок от смерти, но в апреле 1945 года подорвался на мине. Левую ногу врачи спасли, но она потеряла чувствительность — был перебит нерв. С «костяной ногой» Владимир играть уже не мог.

Мартын Иванович Мержанов, будущий главный редактор единственного в СССР профильного еженедельника «Футбол», — в пригороде Берлина Карлхорсте, в зале, где немецкая делегация подписывала Акт о капитуляции. На следующий день в газете «Красный спорт» появилась его корреспонденция о происходившем.

«Кейтель встает и идет к столу. На его лице багровые пятна. Но его глаза слезятся, — писал Мержанов. — Он садится за стол и подписывает акт о капитуляции. Кейтель подписывает все экземпляры акта. Это длится несколько минут. Все молчат, только трещат киноаппараты. В этом зале сейчас нет равнодушных людей, нет равнодушных и во всем человечестве и тем более — в Советском Союзе. Это на нас обрушилась войной гитлеровская военная машина. Наши города жгли, наши поля топтали, наших людей убивали, у наших детей хотели украсть будущее. Сейчас в этом зале гитлеровцев поставили на колени».

Послевоенный футбол начался в Тбилиси

Многие футболисты, как и Всеволод Бобров, готовились к выходу на поле. Прошло всего четыре дня, и в СССР стартовал очередной, седьмой по счету чемпионат страны. 13 мая 1945 года в Тбилиси в присутствии почти 30 тысяч зрителей сыграли два динамовских коллектива — местный и ленинградский. Газета «Ленинское знамя» Закавказского военного округа опубликовала отчет о торжественном открытии футбольного сезона:

«К началу матча трибуны громадного стадиона были переполнены зрителями. В ложах секретарь ЦК КП (б) Грузии тов. Чарквиани, командующий войсками фронта генерал армии Тюленев, Председатель Президиума Верховного Совета Грузинской ССР тов. Стуруа, член Военного Совета генерал-майор Ефимов, генерал-лейтенанты: Хадеев, Глушенков, генерал-майор Дементьев и др. На поле вышли и построились перед центральной трибуной команды динамовцев Ленинграда, Минска, Тбилиси и команда «Зенит» Ленинграда, победительница кубка СССР 1944 г. Эти четыре команды проведут свои первые игры в Тбилиси. После выступления комиссара госбезопасности тов. Мичурина, приветствовавшего участников с началом игр, был поднят флаг розыгрыша первенства страны».

Хозяева в тот день выиграли 2:0, оба гола забил Виктор Панюков, один из лучших бомбардиров незаконченного первенства СССР 1941 года. Началась послевоенная история советского футбола.