«Ресторан был заказан на любой исход матча»
— В ноябре исполнилось двадцать лет бронзовым медалям «Торпедо». Отмечали?
— Рассказываю. Приехал в шиномонтаж, жду очереди, болтаю с клиентами ни о чем. Один говорит: «Попросил у друзей что-нибудь ненужное, багажник застелить. Дали газету двадцатилетней давности». И достает «СЭ» за 13 ноября 2000 года. «Ну-ка, дай сюда». Раскрываю — точно, бронзовый матч «Торпедо» — «Анжи» во всей красе. Случайный человек, старая газета, 20 лет спустя, день в день. Как после такого не верить в судьбу?
— Где еще праздновали годовщину, помимо шиномонтажа?
— Пять, десять и пятнадцать лет отмечали в ресторане «Фаина» напротив торпедовского стадиона. Не знаю, существует ли он сейчас. В этом году не сложилось.
— В «Фаине» любили сиживать футбольные люди. Арбитра Хусаинова видел как-то, грустил над графинчиком. Победив «Анжи», тоже туда поехали?
— Нет, в «Ангару» на Новом Арбате. Заказали заранее, погуляли бы в любом случае — не с радости, так с горя. Заключительный матч сезона, имели право. Владимир Алешин зашел поздравить с Владом Сташевским, господин Калюжный тоже подъехал, с которым у меня была история.
— Какая могла быть история с министром топлива и энергетики?
— Перепалка. Привезли нас к нему перед сезоном, как к куратору команды. В спортивной форме, другой не было. Калюжный удивился: «В таком виде — к министру?» После этого выдали костюмчики, сорочки, галстуки с эмблемой «Торпедо». Даже из лужниковской гостиницы в раздевалку путешествовали при полном параде перед домашними матчами. Хотя одна была над другой, внутри трибуны. В лифт сесть, вот и все путешествие.
— Летом попали «Спартаку» 0:3. Калюжный опять собрал команду, стал грузить: «Мы вам сборы оплатили, деньги начисляем, а вы?!» Говорю Андрюхе Гашкину: «Ерунду несет». Калюжный усек. «Кто там несогласен?» — «После всего, что вы сказали, — отвечаю, — хочется закончить с футболом». — «Он от этого ничего не потеряет». — «Ну, тогда я здесь не нужен». Развернулся и пошел. «Стой! Куда?!» — «Да ладно вам». А там вообще-то пресса присутствовала. Но обошлось без последствий.
— Гашкину пошло на пользу — забил «Анжи» бронзовый пенальти. Скандальный, на 101-й минуте.
— Не такой уж скандальный. Приходили специалисты из РФС, люди из судейского корпуса, объясняли: вот естественное положение руки, вот неестественное. Полной четкости нет, но ясно, что на усмотрение судьи. А там и было на усмотрение. Мяч коснулся? «Точка».
— Ваш коллега Жидков в знак протеста покидал ворота, «Торпедо» чуть не пробило победный пенальти по пустым. Корпоративно понимаете вратаря «Анжи»?
— Затрудняюсь сказать, не был в такой ситуации. Тумилович тоже бросал майку и уходил, а потом вернулся и потащил. Психологический подтекст нельзя исключать.
— Думаете, Жидков специально нервировал пенальтиста?
— Все может быть в такой ответственный момент.
«Бежишь и думаешь, зачем вчера курил»
— Виталий Кафанов — топ среди тренеров вратарей?
— На мой взгляд, да.
— Экс-форвард Медведев рассказывал, что Кафанов подмечал даже прическу, поправленную футболистом перед угловым: «Значит, будет на ближнюю подавать». Своих подопечных такому учите?
— Естественно, это разбирается и доводится. Соперник тоже изучает наши стандарты и скрытые сигналы, поэтому ребята меняют «коды» от матча к матчу, чтобы не поймали на старом.
— Лучший вратарский способ смутить пенальтиста перед ударом?
— Тот, который работает. Мячик можно другим боком на «точке» развернуть, допустим. У бьющих свои приметы: возвращаются, переставляют, хоть немного, но сбиваются с мысли. Нигматуллин, помню, угол немного приоткрывал, хотя стоять не по центру — риск, не успеешь на сильный удар. С другой стороны, если так действуешь, значит, уже готов к нужному сценарию. Масса нюансов. Ясно только одно: по удару, если он нанесен правильно, среагировать невозможно. Хоть на сотую или тысячную должен начать движение быстрее, тогда шанс есть, доказано аналитиками. Не беру моменты, когда вратарь показал вправо-влево, а сам остался по центру и взял. Это — перехитрил. Черчесову в Дрездене такое удалось.
— На что ориентируются бьющие, поворачивая на «точке» круглый мяч перед ударом? На ниппель?
— Сам не знаю. Пенальти бил один раз в жизни, и тот послематчевый. Полевые игроки кончились, пришлось идти мне. Сначала потащил в свои ворота, тут же забил в чужие, на этом серия закончилась.
Вообще в России сильная вратарская школа. Когда слышу, что нам хотят привить какую-нибудь голландскую, удивляюсь: зачем? Чанов с Кафановым работают, опыта вагон. Тренеры вратарей в Европе раньше появились, ну так что ж, у нас свои наработки. Пусть они на нас равняются, а не мы на них. Кого из голландцев навскидку назовете? Ван дер Сар, Ван Брекелен, Де Гуй, остальных с ходу не вспомнить. Даже этих двух, которых Ван Гал менял местами перед пенальти на ЧМ-2014. Другое дело Нойер, но там человек наделен с рождения, тренеры его лишь направили в нужное русло.
— Далеко шагнуло вратарское дело в научном плане?
— Медицински и технологически — как весь футбол, а набор упражнений для мастерства прежний. Плюс новые правила. Если раньше вратарь, вводя мяч, полчаса играл в баскетбол в своей площадке, то теперь шесть секунд. И удары на 70 метров от ворот сегодня нечасто увидишь. Когда комментаторы вступали: «Пока мяч в воздухе — коротко о составах».
Совершенствуется игра ногами, нынче ей уделяют много внимания. А я еще лет десять назад спорил с одним тренером в клубе, где работал. «Вратари должны на тренировках участвовать в квадрате». — «Они мне весь «квадрат» испортят». — «Тогда не удивляйтесь, если пас на 10 метров не смогут отдать». Моделировать эпизоды, когда на вратаря несется соперник, без полевых тоже не получится.
У Виталия Шевченко в «Торпедо» голкиперы всегда участвовали нейтральными в упражнениях без ворот. А Анатолий Зарапин был моим первым тренером вратарей, до этого их в командах не держали. Кто-то подскажет, что-то сам подсмотришь, — так и тренировались. В 32 года попробовал, что такое работа с профильным специалистом. Большая разница. Меньше проб и ошибок, сообща быстрей понимаешь, что тебе действительно нужно, а что бесполезно.
— Бегать кроссы вратарям нужно или бесполезно?
— Нужно.
— Зачем им выносливость?
— Чтобы на тренировке триста раз упасть и подняться, ты должен быть физически развит. Я тоже не понимал в свое время, пытался сбежать в «Шиннике» со сборов Анатолия Полосина. Потом понял: никуда он меня не отпустит, а бегать заставит. В «Торпедо» десять по тысяче давали всем, и вратарям, и полевым. Через два дня на третий. От такого быстро приходишь в чувство. Засомневаешься в следующий раз, заявляться ли на тренировку с остаточными явлениями. Бежишь и думаешь: «Зачем я вчера две лишних сигареты выкурил, дурак?!» В итоге нас перебегать мало кто мог. По технике или тактике, может, возникали вопросы, но каждый тренер строит свою модель. Шевченко для фундамента были нужны бегущие бойцы.
— Почему в «бронзовом» матче играли не вы, а Воробьев?
— Он и до этого играл. Видимо, я в какой-то игре не блеснул, первым номером стал Валера. Менять основного вратаря в решающем матче смысла не было.
«Видел Овечкина — машина!»
— Слышал, занимаетесь хоккеем. Зачем?
— Видимо, догоняю детскую мечту. Когда-то начинал в «Динамо» с хоккея. Пришел и в футбол записываться — не взяли, не тот, сказали, уровень, не динамовский. Поехал в «Тимирязевец», там оценили, причем как полевого игрока. Одно время совмещал футбол с хоккеем, но тяжело.
И вот прошли годы, я уж забыл, что такое лед. Решил освежить навыки. Купил коньки, пошли с женой на каток в Жуковском. Смотрю, ребята собираются на залитом поле. «С вами можно?» — «Давай». Взял в прокате клюшку с не моим загибом, сыграл, чувствую, что-то сохранилось. Оживился, стал экипировку потихоньку приобретать, нашел команду «Арсенал» недалеко от дома, списался с тренером. «Конечно, приходите». — «Только мне 51». — «Не проблема. Ждем». И завертелось. Третий год получаю удовольствие. На тренировках сначала отрабатываем катание, технику, бросок, потом играем. Заявили меня в турниры по своему возрасту и надо же, выиграла наша команда чемпионат Москвы, медаль получил. Поднялись уровнем выше — там пока навязываем борьбу, посложней хоккей.
— Сколько всего уровней?
— Много. В ночной лиге восемь, в любительской шесть или около того. Все площадки в городе с восьми утра заняты, люди пар выпускают. И правильно делают.
— Все платно?
— Да, покупаю абонемент. С играми выходит по два занятия в неделю. И знаете, нагрузка серьезная. Заканчиваем к 12 ночи, дома развесил форму, перекусил, в 8 утра на работу. Плечи, локти болят. Минимум сутки на восстановление.
— Справляются связки-мениски?
— Пока да, но вот коньки уже третьи меняю. Был начальный уровень защиты, затем средний. Шайбой все равно попадало так, что понял: надо посерьезнее обувку. Тело и голова закрыты, а вот ногам больновато. К счастью, сейчас с этим проблем нет: пришел в магазин, примерили, затянули, в печь поставили, термоформовка, и готово. С тех времен, когда я играл осиновой клюшкой, хоккей ушел далеко вперед.
— С главными ночными хоккеистами доводилось пересекаться?
— Команд и лиг много. Мостовой, Сычев, Ширко, Широков — они в своих.
— Хотел пошутить про Широкова. Решил, лучше не буду.
— У нас тоже случается. Я как-то парня глушанул.
— Судью?
— Соперника. Раз в меня воткнулся, другой. Снова катит, ставлю плечо. Я-то покрупней, так что садится на пятую точку. И начинает: «Слышь, чудак!» Только грубее. Ладно, наподдал немножко сверху.
— Без больнички обошлось?
— Ну, так. Для меня без. Хотя свистни судья вовремя нарушение, ничего бы не было. Но и я не прав. До сих пор не изжил в себе спортсмена. Прихожу покататься в свое удовольствие, но завожусь, азарт! И результат никто не отменял. Проиграли как-то, аж закипел. Речь задвинул: «Ребят, вы меня, конечно, извините, но…». Мы деньги платим за то, чтобы поднять себе настроение, и сюда обязательно входит результат. Красиво проигрывать — счастье небольшое.
Знаете, кого имел возможность лицезреть? Овечкина. Кто-то из команды знаком, пригласил прийти пообщаться. Увидел вблизи — какая же машина! Когда идет в лобовую атаку, защитники, думаю, зажмуриваются поневоле.
«Врач сказал, играть нельзя. «Шанс не упущу, бинтуйте»
— Всегда интересовало, как вратари уберегаются от травм после полетов вбок. Вытягиваются, не группируются. И всей длиной на землю — тыдыщ…
— Какая-то группировка в завершающей фазе все равно есть. Как и приземление на руку. Случаются полеты шмеля, когда ноги выше головы, но это при ударах в упор. Резко реагируешь, непроизвольно подскакиваешь.
— Считали свои удары головой о штангу?
— Штанга была единственный раз, в детстве, когда папа бил мне по воротам. Развернулся на ходу, и вот она, звон стоял на весь район. Потом телом бился, головой нет. Сам играл на перехватах с выставленным коленом, было. Но мало кто видит, когда нам коленкой в область таза втыкаются. Спать на спине невозможно, третья ягодица вырастает.
— Чижову, Габулову, Диканю попадали не в область таза, — в голову.
— Бывает. Однако замечу, не защищая нападающих: идешь, вратарь, до конца — прижми подбородок. Уже ясно, что никто не свернет, на что-там смотреть-то? Подставь не лицо, а лоб, пусть у него колено лопнет. Когда специально прыгают прямой ногой, другое дело, а так игровой момент, каждый выполняет свою работу. И со мной случалось: не вижу, но чувствую, — кто-то летит. Внутренне собираюсь, группируюсь. Бесчастных раз засандалил, который Чижову пол-лица снес. Был бы я расслаблен, врачи голову из трусов доставали бы. А так тряхануло, рассечение получил, но продолжил. Ясно, что один хлеб едим, только на поле все выходят за результатом и жалость оставляют дома.
Помню, приехал с «Зенитом» в Ставрополь. Вышел за штрафную, чтобы вынести мяч головой, столкнулся с местным. У него перелом ключицы, унесли, а мне от болельщика прилетело. Проход узкий, ухожу с поля после игры, вдруг чудак с трибуны — бац! Еле голову убрал, в плечо попало. Рядом милиционер. «Вы что, не видите?» — «Иди давай».
— Перейдем к пальцам.
— Слава богу, все на месте, пусть и кривые. Выбивал неоднократно, ломать не приходилось. Покряхтишь, вставишь на место, заорешь, и дальше играть. Вспоминаю покойного Маслаченко: «Когда нижние мячи вытаскивал, мизинцем постоянно в землю зарывался». И него, и у Кафанова мизинцы были сломаны не раз, развернуты по-особенному, в другую сторону.
Деменко пробил мне на тренировке перед единственным матчем за сборную. Уже уходить собрались, давай, говорит, напоследок. Попал так, что кисть распухла. Ладно, думаю, все равно не мне играть. Наутро Романцев неожиданно включает в основу. Доктор Васильков говорит: «Тебе нельзя». — «Вы что?! Шанс не упущу, бинтуйте». Сыграли с немцами в товарищеской игре 4:4, рука пылала, но в голах вроде не виноват.
«Кто не курит и не пьет, тот в состав не попадет»
— Вратари «Химок» — Лантратов, Хомич и Генералов. Почему в этом сезоне основной — первый?
— По сумме плюсов и минусов. Разглядел в Лантратове потенциал, сумел убедить Андрея Талалаева, что Илья оправдает. Не удивлюсь, если этой зимой ему поступят предложения. При этом Хомич не доигрывает, а честно пашет, реально конкурирует. У Генералова тоже виден прогресс. Все трое в постоянной готовности.
— Но уже без вас. Почему ушли из «Химок»?
— Не сам ушел. Сменилось руководство, наверное, чем-то не устроил новых людей.
— Причины довели?
— Нет, сказали зайти в отдел кадров и бухгалтерию для расчета. Хотя отработал два с половиной года, вратарская линия в команде не самая плохая по меркам РПЛ. С другой стороны, попросил компенсацию, достигли договоренности, распрощались мирно.
— Отставки Василия Иванова и Сергея Юрана, кадриль со «Спартаком», — как это воспринималось в команде?
— Для меня — театр абсурда. «Химки» вышли в РПЛ и финал Кубка. Результат налицо? Убирают гендиректора. А как еще оценивать менеджера, если не по результату? Что он должен был сделать, чтобы признали эффективным? С Юраном тоже чехарда. В обед решал вопросы с начальством, провел вечернюю тренировку, все нормально. Не успел я домой доехать, мне из Химок шесть минут, звонок: Юрана уволили. «Как?!» — «А вот так».
— У вас есть категория, позволяющая работать не тренером вратарей, а главным?
— Каждый должен заниматься тем, что умеет. Присутствует определенное понимание футбола, недаром столько лет играл, но тут уж кто на что учился. Я — тренер вратарей.
— Наверняка знакомы с генеральным директором «Факела» Романом Асхабадзе. Позовет работать — пойдете?
— Там есть кому работать с вратарями, дай бог человеку продолжать. Асхабадзе помню, работал с иностранцами в «Сатурне», когда я там играл. Даже в голову не приходило, что может оказаться в системе «Спартака». Узнал — удивился, мягко говоря. Другими переводчиками в Раменском были Дима Крайтор и Тимур Лепсая. Первый сейчас в «Спартаке», второй занимался агентской деятельностью, возглавлял «Балтику», недавно вошел в руководство ФНЛ. Каждому свое.
— Алексей Петрушин, работавший с вами в Андижане, вспоминал: «Женька нормальный мужик. Пришел ко мне в номер в разогретом состоянии, с сигаретой. Поговорили по душам. «У тебя данные, в сборной можешь играть, если не будешь дурить». И ведь вызывался потом, пусть и на неофициальный матч». Зачем вы так?
— Было, что тут скажешь. Это физкультурники не курят и не пьют, потому что улучшают здоровье. Большой спорт, напротив, здоровье отнимает. Как восстанавливать? Поправляли водно-солевой баланс пивком, а дальше как пойдет. Среди нынешних курящие редкость, раньше было наоборот: «Кто не курит и не пьет, тот в состав не попадет».
— Молодежь профессиональнее вас?
— Заменили одно другим — ночными клубами. До утра танцы, девочки, потом на тренировку. Со спиртным перебора нет, но все равно вымотаны. Сколько талантов, приезжая в футбольные клубы, закончили в ночных? Потому что соблазн. А у организма ресурс.
— Говорят, вы увлечены рыбалкой?
— С детства. Сейчас у меня дом в Раменском, в шаговой доступности платные пруды. Карп, форель, щука. До этого в Егорьевске между утренней и вечерней тренировками успевал рыбы наловить, отдавал поварам на базе. 31 декабря традиция: с вечера топлю баню, утром на рыбалку. В этом году пришел — народу битком. Пристроился, поймал что-то.
Телеканалы рыболовные постоянно смотрю, постигаю новое. А вот снасти дорогие не люблю, не понимаю спиннингов за 15 тысяч. Приятель купил, кончик сломал, теперь ищет, где чинить. Рыбе по барабану, она если берет, то и на китайскую палку возьмет. Воблеры заказываю на «Али-экспрессе». Не все работают, но работают! Зато стоят по сто рублей взамен магазинных по 800 и дороже…
