Когда кто-то задумается о возникновении в футболе такого явления, как послематчевая серия ударов с 11-метровой отметки, исходную точку стоит искать здесь, в полуфинале чемпионата Европы 1968 года. Именно тогда всем окружающим стала понятна степень абсурдности прежнего порядка на тот случай, если ни основное, ни дополнительное время не выявляет победителя. Жребий, который был записан в регламентах той поры, но, казалось, никогда не будет востребован в жизни, всё-таки вышел на авансцену – и решил судьбу финалиста чемпионата Европы с участием сборных СССР и Италии.
Версий того, как именно происходила процедура жеребьёвки, уже в нынешнем веке в воспоминаниях причастных лиц появилось немало, и частенько они сильно противоречат друг другу. Будем придерживаться классической – в изложении тренера нашей сборной Михаила Якушина.
«В судейскую комнату были приглашены капитаны обеих команд – Шестернёв и Факкетти, три арбитра и представитель Европейского союза футбольных ассоциаций (УЕФА) испанец Руйола (в действительности Пуйоль. – Прим. Sportbox.ru). Я всеми правдами и неправдами тоже пробрался в это помещение… Сначала определяли, какой монетой бросать жребий – итальянской или французской. Выбрали французскую. Дальше события стали развиваться как в трагикомедии. Руйола спрашивает у Шестернёва, какую сторону монеты выберет он. Я за это время успел внимательно осмотреть монету и заметил, что одна её сторона, называемая «фигурой», чуть выпуклая… Поскольку в детстве я увлекался игрой «орёл или решка?», то сообразил, что шансов на то, что монета упадёт вверх выпуклой частью, значительно больше, и поэтому, не задумываясь, говорю Шестернёву: «Выбирай фигуру!» Он стоит как отрешённый. Я ему говорю: «Фигуру!» Он находится в состоянии прострации и ничего не слышит… Я ему вновь говорю: «Фигура!» Он никак не реагирует. Руйоле надоело ждать, и он обратился уже к Факкетти – выбирай, мол, ты. Итальянец сразу смекнул, в чём дело, и произнёс: «Фигура!» Руйола бросил монету, она упала на пол и раздался торжествующий крик Факкетти: «Фигура!»
Драма этого сюжета ещё и в том, что с особенностями монетной фактуры был хорошо знаком не только Якушин, но и сам Шестернёв. В его жизни тоже было подходящее увлечение – нумизматика. Это похоже на дешёвый приём сценариста, но на самом деле так. Как только в жизни футболиста Альберта Шестернёва появились зарубежные поездки, у него родилась привычка привозить на память из каждой страны по монетке. Скоро сложилась довольно приличная коллекция – своего рода архив футбольных путешествий. Всяких монет он в своих руках повертел предостаточно. И не потому ли, не из желания ли как-то переплавить в ответ личный опыт, молчал он в тот момент под трибунами неаполитанского стадиона, когда Якушин, всё своё уже переплавивший, горячо нашёптывал ему верную подсказку?
Да и слово «фигура» в этой истории не просто так – как будто с двойным дном. Потому что и сам Шестернёв вне всякого сомнения – фигура. И по статусу (в истории сборной СССР он так и остался рекордсменом по количеству матчей в звании капитана – 67), и просто по заметности на зелёном газоне. Уж каких только калибров ни повидали на своих газонах родоначальники, а одного шотландского репортёра встреча с ним ввела в состояние лёгкого шока: «Высокий Шестернёв, казалось, возвышается над всеми столь же внушительно, как башня искусственного освещения».
Сказано это было в 1967 году, который стал одним из лучших в истории сборной СССР. По крайней мере, France Football поставил нашу команду первой в своей ежегодной классификации. Из 16 матчей, что были проведены в том году, 12 сборная выиграла (в том числе в Глазго, Париже и Сантьяго), два свела вничью (в том числе в Лондоне против чемпионов мира) и лишь два проиграла. Именно в 1967-м был сыгран первый в истории Евро отборочный турнир, где в группах соперники стали соревноваться по круговой системе, что позволило УЕФА сменить официальное название турнира – с кубка на чемпионат. В нашей группе были Австрия, Греция и Финляндия: пять побед и одно поражение, в Вене, когда дело уже было сделано.
А ещё тот год стал лебединой песней в сборной трёх исполинов – Льва Яшина, Валерия Воронина и Эдуарда Стрельцова. Правда, в отличие от вратаря, полевые выходили ещё и в 1968-м, но уже без былого блеска.
Последним матчем Стрельцова оказался первый четвертьфинал чемпионата Европы, сыгранный в майском Будапеште. Игра не удалась ни форварду, ни всей сборной (0:2), но дело не только в этом. А скорее в очередном нарушении режима, которое заставило тренера убрать игрока из команды (притом что именно Якушин по-настоящему вернул Стрельцова в сборную после восьмилетнего отсутствия). Боль ещё и в том, что Эдуард продолжал оставаться большим мастером и по итогам 1968-го был признан в стране игроком года, но вот от сборной, получается, отлучил себя сам.
Как и Валерий Воронин. В отличие от одноклубника, он ответный матч с венграми сыграл, как и ещё одну игру, с чехами, но далее ровно по тем же основаниям был тренером отправлен с базы сборной. Потом, как написал его друг Александр Нилин, было «море горького вина», нечаянный сон за рулём «Волги» и столкновение с автокраном на рассветном шоссе. После чего Воронин только чудом остался жив и был собран докторами практически по кусочкам. Пожалуй, есть некий символ в том, что на финише пути этого рафинированного эстета оказался матч, который многие современники готовы были считать самым эффектным во всей биографии сборной.
Ответный четвертьфинал против Венгрии запомнился всем причастным как пример беспримерного единения команды и её болельщиков. При клокочущей поддержке переполненных Лужников команда СССР просто смела (3:0) соперника, возглавляемого лучшим футболистом Европы 1967 Флорианом Альбертом, и зримо напомнила, кого France Football только что назвал сильнейшей сборной континента. Восторг, который пережила страна с финальным свистком, не поддаётся описанию, даже бывалый Якушин был поражён напором поздравлений. Можно ли в тот момент было думать, что через какой-то месяц от всего этого останется один пепел?
Этот самый ответный матч против Венгрии был сыграл 11 мая. Дальше в графике сборной стояли две встречи с Чехословакией в рамках отбора к Олимпиаде – 21 мая в Москве и 1 июня в Остраве. И потом сразу же решающие поединки чемпионата Европы в Италии: 5 июня полуфинал против хозяев и следом по его итогам ещё один матч 8 числа. Вот он, тот месяц, когда наша карета превратилась в тыкву.
Ключевыми стали матчи с чехами. После первого (победа 3:2), как уже сказано, мы потеряли Воронина. После второго – ещё троих. Матч с Остраве пришёлся на период «чехословацких событий» 1968 года. Правда, танки Варшавского договора в Прагу ещё не вошли, но всё советское уже вызывало в массах решительное отторжение. Потому и на зелёном газоне была скорее сеча, нежели футбол. В результате которой из-за травм выбыли защитники Муртаз Хурцилава и Виктор Аничкин, а также форвард Игорь Численко.
Таким образом, перед финальным этапом чемпионата Европы наша сборная потеряла почти весь игровой хребет, на котором во многом держался успех предыдущего года. Форварды Эдуард Стрельцов и Игорь Численко (лучший бомбардир 1967 года в сборных Европы: 10 голов), полузащитники Валерий Воронин и Йожеф Сабо (отчислен из сборной перед первым матчем с венграми), защитники Муртаз Хурцилава и Виктор Аничкин – заменить таких мастерюг без потери качества было невозможно.
Якушин, что в таком форс-мажоре вполне объяснимо, в первую очередь побеспокоился о надёжности. В атаке предстояло сыграть как получится. Не получилось никак: ноль забитых в двух матчах. За полуфиналом с Италией (0:0) последовало поражение от Англии в матче за третье место (0:2). В символическую сборную турнира от сборной СССР вошёл только Шестернёв (а в конце 1968-го он впервые попал в рейтинг-лист «Золотого мяча»). Итальянская пресса с оргкомитетом была согласна: Corriere dello Sport написала, что капитан в советской команде оказался единственным, кто играл на нужном уровне.
А вот мнения об Алике, как все запросто звали Шестернёва, уже из нашего футбола – из трёх разных его точек. Та же пресса, Лев Филатов: «Не так уж часто мы восхищаемся и любуемся действиями игроков обороны… Шестернёва можно наблюдать специально. Когда накатывается атака, даже издали, с трибуны, по выражению его изготовившейся фигуры чувствуешь, что человек решает задачу. Как только он её решил, его движения, его рывок обретают неудержимую силу. Это продолжается считанные мгновения, но они наделены чертами футбольной красоты».
Теперь наблюдения коллеги. Галимзян Хусаинов утверждал, что для действий Шестернёва характерны «поразительное хладнокровие и точный расчёт в самых опасных ситуациях», а кроме того «типичные для него капитанские качества: полное отсутствие паники, спокойствие, дружелюбие по отношению к товарищам по команде и к соперникам».
И вот соображения тренера. Михаил Якушин отмечал, что Альберт, во-первых, за счёт своей мощи и скорости успевал исправлять все просчёты тактического порядка и полностью обеспечивал надёжность в защите, а во-вторых, «был ещё игроком техничным и, завладев мячом, не отбивался «пушкарно», а точно отдавал его партнёрам, начиная атаку команды».
Так что Шестернёв – это действительно фигура.
А тренера нашего, к слову, после чемпионата Европы 1968 года сняли. Вот такие были времена: четвёртое место на континенте считалось глубочайшим провалом.
* * *
На итальянских полях в полуфинале и матче за третье место чемпионата Европы 1968 играли вратарь Юрий Пшеничников, защитники Валентин Афонин, Юрий Истомин, Владимир Капличный, Альберт Шестернёв, полузащитники Александр Ленёв, Геннадий Логофет, нападающие Анатолий Банишевский, Анатолий Бышовец, Геннадий Еврюжихин, Эдуард Малофеев; старший тренер Михаил Якушин, начальник команды Андрей Старостин.
Полная статистика сборной СССР в чемпионате Европы 1968 – здесь.
-
Читайте также:
- Магия Яшина, или Как мы первыми дошли до золота Европы
- Одиночество Воронина, или Как мы дрогнули там, где не стоило
