Нападающий Евгений Артюхин, который временно находится без команды, рассказал, почему пропускает сезон, вспомнил, как расставался со СКА, а также поведал о самом тяжелом периоде в жизни.
— В декабре появились новости, что вы должны подписать контракт с клубом КХЛ. Почему не получилось?
— Обсуждали с агентом несколько вариантов продолжения карьеры. Были близки к заключению договора. Но с одним клубом не сложилось, после чего решил, что лучше пропущу сезон, залечу болячки, и уже с новыми силами выйду на лед. У меня была небольшая травма, которая, в принципе, сильно не беспокоила, но пока готовился ко второй части сезона, то немного перегрузил слабое место. После обследования врач сказал, что лучше сделать операцию, но восстанавливаться придется почти полсезона. Так как стопроцентных предложений не было, а лишь велись переговоры, то решил не тянуть с лечением. Сейчас восстанавливаюсь, чтобы в новом сезоне уже без болячек, травм и повреждений идти в бой.
— Контракт не подписали, потому что в этом клубе сменился тренер?
— Причина не в этом. Наверное, вы намекаете на Назарова, который ушел из «Нефтехимика». С этим клубом переговоров не вели. Были команды с Запада и Востока. На Западе клуб уже вряд ли бы вошел в плей-офф, но с учетом новой системы набора очков шансы были. На Востоке команда в плей-офф проходит.
— Не боитесь, что после пропуска целого сезона о вас могут и не вспомнить?
— Риск есть. Но мой опыт позволяет готовиться самостоятельно. Не думаю, что это должно как-то повлиять на мою игру. Наоборот, сейчас перезагружусь ментально и физически. Смогу без спешки подготовиться к сезону. В хоккее ничего особенно не меняется, уровень топчется примерно на одном месте.
— Но вы понимаете, что играть вам осталось недолго?
— Чувствую, что еще могу быть полезным в КХЛ. У меня не было серьезных травм. Здоровье позволяет. Есть примеры в НХЛ, где ребята играют до 42. Главное, чтобы клубы не смотрели в паспорт.
— Вашей последней командой было московское «Динамо». Вы же не проходили предсезонку, и это не лучшим образом на вас отразилось?
— Так получилось, что попал с корабля на бал. Пришлось выходить на матч уже через два дня после подписания. Понятно, что нужно было адаптироваться в команде. Наработать игровые связи. Физически-то я был в порядке. В Америке все хоккеисты готовятся к сезону самостоятельно, а за две недели приезжают в лагерь, чтобы войти в игровой ритм. Это нормальная практика.
— Почему вы не остались в «Динамо»?
— До последнего верил, что переподпишу контракт. В клубе поменялось руководство. Возможно, новые менеджеры решили, что не подхожу их видению хоккея. С удовольствием бы остался в стане бело-голубых. Сейчас построен новый стадион, на котором играть — одно удовольствие. Тем более у «Динамо» отличные болельщики.
«Клубы хотели отделаться малой кровью»
— У вас есть понимание, почему многие возрастные игроки в этом сезоне остались без контракта?
— Тоже это заметил. Было некоторое непонимание, почему не только меня, но и других ребят, которые показывали хорошую статистику, оставили без работы. В один момент эмоции по этому поводу зашкаливали. Например, Виктор Александров набирал по 20 очков за сезон, делал результат, а с ним не переподписали контракт. Хотя у него была минимальная зарплата по меркам КХЛ! Что еще нужно клубам? Алексей Сопин остался без команды, хотя у него также была небольшая зарплата. Было обидно и за себя, и за парней. Все-таки у нас не такой высокий средний уровень и конкуренция, чтобы разбрасываться опытными ребятами. Замену им найти сложно. Клубы пытаются омолодить состав. Кто-то выстреливает, кто-то нет. Но это же игра в рулетку. А потом говорят, что нет зрелищности, и клуб исключают.
— То есть если бы вам на смену пришли честолюбивые дублеры и показывали бы хороший хоккей, то вы бы так не защищали опытных игроков?
— Конечно! В итоге оказался прав. В начале сезона клубы резко отказались от опытных игроков, заменив их молодыми ребятами из ВХЛ. Наверное, для того, чтобы уменьшить зарплатную ведомость. Много хороших спортсменов, которые были на лидирующих позициях в клубах, остались без контракта. Наверное, руководители думали, что наберут молодых да дерзких и дадут результат. Но так не бывает. Хоккей ведь не обманешь. В итоге полетели головы тренеров, а об опытных парнях вспомнили в октябре, ноябре, даже декабре. В некоторых клубах началось тотальное обновление состава. Одних отчисляли, других набирали. Такая чехарда, как правило, также не приносит плоды. Раньше такого не было. В первую очередь надеялись на опытных ребят, которые смогут натаскать молодежь. Даже «Авангард» по ходу сезона сделал немало приобретений, хотя состав у омичей был неплохой. Малой кровью сейчас уже ничего не добьешься. Чудес не бывает.
— Вас не подписали в начале сезона, потому что не сошлись на условиях?
— Да. Многие клубы сказали, что мои запросы слишком велики. Мол, есть ребята, которые за копейки будут показывать результат не хуже. Хотели сэкономить, попытаться сыграть парнями из ВХЛ. Но, повторюсь, хоккей не обмануть. Не буду называть команды, но все мы знаем, что случилось с некоторыми клубами в начале сезона.
— Например, с «Сибирью», которая честно сказала, что не может потянуть ваш контракт перед прошлым сезоном.
— Тогда ушел тренер. Клуб решил пойти на омоложение состава. Понятно, что у ребят, которые перешли из МХЛ или ВХЛ, зарплаты будут ниже.
— Вы же видели зарплатную ведомость игроков «Автомобилиста»? Давайте сравним с вашими запросами.
— Честно говоря, не читал. Планку никогда не завышал. Я же адекватно оцениваю себя и свой вклад в команду. Осознаю, что с каждым годом цена падает.
— Тогда я вам расскажу. Например, Дэн Секстон получает 80 миллионов рублей.
— Ого! Это колоссальные деньги. Я таких никогда не получал.
— Георгий Белоусов — 35 миллионов рублей.
— Отличные деньги!
— Минимальная зарплата у Ефима Гуркина — 13 миллионов рублей.
— Это тоже неплохо. На самом деле в этом сезоне зарплаты урезали многим ребятам процентов на 50%. Так что 13 миллионов — прекрасный контракт.
«Мое отчисление из СКА — бизнес»
— Многие опытные ребята, не подписавшие контракты с клубами КХЛ, уехали в Европу. Почему вы за ними не последовали?
— Знаю всех, кто отправился покорять другие страны. Кто-то выписал командировку в Корею, кто-то в Польшу, Чехию, Румынию. Это нормальный процесс. Деньги там платят хорошие. Но у меня был шанс поиграть в КХЛ, я ждал его до последнего. Решил рискнуть. Но форс-мажор не позволил в итоге проявить себя в этом сезоне.
— Тренер «Амура» Александр Юдин как-то сказал про вас: «Артюхин в итоге не состоялся ни как силовой форвард, ни как тафгай». Согласны?
— Нет! Это мнение Александра. Никогда не считал себя тафгаем. Если бы это было так, то выходил бы на лед только подраться. А у меня были и хорошие сезоны с точки зрения результативности. Скидывал перчатки только тогда, когда надо было заступиться за партнера. Считаю, что как силовой форвард состоялся. Шел к этому планомерно. Когда уехал в Америку в 18 лет, мне надо было чем-то выделяться на фоне остальных. Иметь свое оружие. К сожалению, забрасывать столько шайб, сколько Илья Ковальчук, я не могу. Поэтому решил идти по пути силового форварда. Считаю, что у меня это получилось сделать. Иначе я бы не вызывался в сборную России, не играл за СКА. Так что ни о чем не жалею.
— Со СКА в итоге расстались не очень красиво. Клуб хотел отправить вас в «Витязь» против вашей воли.
— Зла ни на кого не держу. Сейчас понимаю: может быть, и не имело смысла себя жестко вести в тех ситуациях. Это мне урок. Осознаю, что тогда это был лишь бизнес и ничего личного. Хотя и тогда не скажу, что лично я с кем-то ругался или говорил плохо о клубе. Негатива у меня точно никакого не было. В основном, что в ситуации со СКА, что в ситуации с «Авангардом» высказывался мой агент. Я ему доверяю. Он работает всегда в моих интересах. Поэтому запретить человеку вести дела так, как он считает нужным, не могу и не хочу. Более того, в Питере провел свои лучшие годы. Неспроста в одном из сезонов забросил 17 шайб. Для меня это громадная цифра, хотя понимаю, что для кого-то это минимум. Так что СКА и Санкт-Петербург вспоминаю всегда только с хорошей стороны. А Александру Медведеву и Геннадию Тимченко всегда буду благодарен, что они в меня поверили. На самом деле, в 2010 году вместе с парнями мы поднимали СКА. Ведь не было полных трибун в Питере. Игроки, тренеры, руководство почти с нуля начали раскручивать хоккейный бренд. И раскрутили его до пика. Потому что играли для болельщиков. Обидно, что тогда не смогли завоевать Кубок Гагарина.
— Но согласитесь: если бы СКА отпустил вас в «Сибирь», карьера могла сложиться по-другому.
— Возможно. То, что я пропустил полсезона, конечно, не пошло мне на пользу. До последнего надеялся, что все-таки перейду в команду, которая будет бороться за плей-офф. Но, честно, не знаю, что тогда произошло. Переговоры вел мой агент. Он сказал, что есть шанс поиграть в команде, которая будет участвовать в плей-офф. Убедил меня, что можно рискнуть и постараться зацепиться за эту возможность. Конечно, сказал: «Давай попробуем». Если бы не было варианта с «Сибирью», с удовольствием бы согласился уйти в «Витязь». Считал, что агент лучше чувствует ситуацию. Поэтому еще раз скажу, что, может быть, тогда стоило сделать все по-другому. Сейчас понимаю, что любой переход или отчисление из команды перед дозаявкой — лишь бизнес.
«Силовые форварды в первую очередь нужны в плей-офф»
— Как вы переживаете долгие серии без голов?
— Философски. Понятно, что напрягает ситуация, когда ты долго не можешь отличиться. Но сейчас большинство шайб забрасывается в неравных составах.
— Согласны, что силовые форварды сейчас уходят на второй план?
— В регулярке, наверное, да. Потому что судьи стараются перестраховываться, чтобы не дай бог кто-то не получил травму. Ребята могут уйти от силовой борьбы. Но когда начинается плей-офф, тогда и начинается настоящий хоккей. Все втыкаются, арбитры дают играть. Так что ничего, по сути, не изменилось. Как ценили на вес золота снайперов, так и ценят. Как нужны были сдерживающие звенья, так они и остаются нужны. Вспомните, сколько важных и победных голов забивали ребята из четвертых троек. Не заметил, что силовые форварды отходят на второй план.
«Смерть папы и брата — худшее в моей жизни»
— Вы говорили, что тяжело переживали потерю отца. Когда погиб брат спустя 4 года, было сложнее?
— Очень болезненный вопрос для меня. Вы правы. Когда из жизни ушел брат, меня эта новость прибила к земле еще больше. Ведь когда ушел папа, мы с мамой могли найти опору в старшем брате. Когда умер Сергей, то мы остались вдвоем. Помню те дни, как вчерашний. Когда умер Сергей, был с командой на выезде. Как раз заселялись в гостиницу. Мне позвонили и сообщили о трагедии. На следующий день сразу вылетел в Москву. Никому не желаю это пережить. Берегите родных.
— У отца и брата примерно одна и та причина смерти. Были проблемы с сердцем. Во всем виноват спорт?
— Все спортсмены — «больные» люди. Конечно, во время профессиональной карьеры мы нагружаем и сердце, и внутренние органы. Когда ты заканчиваешь профессиональную карьеру, то для организма это еще больший стресс, чем нагрузки во время сборов. Надо не профукать момент, когда твое тело начинает из-за этого хандрить. Папу было не загнать в больницу, чтобы обследоваться. Он всегда говорил: «Отстань, я здоров!» Хотя проблемы были. Брат вроде после смерти отца стал больше о себе заботиться. Но все равно и папа, и Сергей — бойцы до мозга костей. Что-то болит? Ничего, потерпим, пройдет! А так нельзя. Нужно серьезно относиться к своему здоровью.
