«Его жизни позавидовал бы Хемингуэй». Драматичная карьера и смерть чемпиона НБА

Термин journeyman (путешественник) в НБА часто имеет негативную окраску — так называют игроков, которые кочуют из команды в команду в поисках лучшего заработка, перебиваются краткосрочными контрактами и украдкой мечтают оказаться в клубе, который претендует на чемпионство. Брайана Уильямса тоже причисляли к категории Journeyman, только вот большинство из тех, кто его так называл, в разговорах часто подчеркивали, что не хотели преуменьшить его роль или навыки.

Брайан и его брат Кевин родились в семье Патриции Филипс и Тони Уильямса лид-вокалиста соул-группы «The Platters», позже введенной в Зал славы рок-н-ролла. Постоянные гастроли, смены городов приучили семью к кочевому образу жизни: скоротечные аренды домов, постоянные смены школ, новые друзья, отсутствие четкого графика и сладковато-терпкий запах виски и чужих духов, вечно сопровождавший Уильямса-старшего в его полночных возвращениях после концертов.

Ребятам это казалось нормальным, для них каждый переезд был сопряжен с новыми ландшафтами и впечатлениями, а вот Патриции было очевидно, что дальше так продолжаться не может. Она забрала детей и ушла от Уильямса со словами, что сама сможет воспитать мальчиков, которые смогут позаботиться о ней, самих себе и друг друге. Сейчас в этом смелом и жизнеутверждающем обещании ощущается предвидение.

Карьеру Брайана Уильямса нельзя назвать неудачной, зато точно можно сказать, что она могла сложиться лучше. Как ни парадоксально это прозвучит, причина здесь не в недостатках баскетболиста, а в главном из его достоинстве — широте взглядов. Уильямса выбрали в 1991-м под 10-м пиком «Орландо Мэджик». Вполне статусная стартовая позиция в лиге, если к этому прибавить место в символической сборной солидного дивизиона PAC-10 в NCAA, выступление за сборную США U-19 и серебро первенства мира в этой категории.

Но с первых дней в «Орландо» и на протяжении всей дальнейшей карьеры Уильямс ассоциировался не только и не столько с универсальностью и самоотдачей, присущих его игре. На утренних тренировках в двусторонках он играл против Шакила О’Нила, а вечером не мог уснуть без 15 таблеток снотворного. Любил устраивать командные барбекю, будучи убежденным вегетарианцем.

Пока одноклубники во время долгих перелетов резались в карты, Брайан читал «Так говорил Заратустра» Ницше. В промежутках между играми, тренировками и посещениями тренажерки он практиковался в игре на трубе, кларнете и саксофоне.

Махмуд Абдул-Рауф, с которым Уильямс играл за «Денвер», рассказывал, как однажды Брайан 20 минут рыдал над биографией джазмена Майлза Дэвиса со словами: «Как бы я хотел, чтобы у меня была такая же страсть к баскетболу, как у Майлза к музыке». В другой раз одноклубник Том Толберт нашел его на ледовой арене «Макниколс Центра» перед матчем «Колорадо Эвеланш», Уильямс изящно раскатывал по площадке в коньках 52 размера.

При этом Брайана нельзя было назвать неуравновешенным или слабохарактерным, в противном случае его не пригласили бы в «Чикаго Буллс». Причем не просто для создания глубины состава, а в качестве усиления перед плей-офф-1997.

К тому моменту у тренера Фила Джексона уже был опыт работы с неординарными личностями, он понял, что людей вроде Денниса Родмана невозможно укротить или приручить, можно только понять и направить их действия в нужное русло. Поэтому Брайан стал если и не ключевым, то значимым фактором в одной из самых цветистых финальных серий НБА, где нашлось место и знаменитой гриппозной игре Майкла Джордана, и попаданию Стива Керра в 6-м матче, которое похоронило «Юту».

Титул чемпиона изменил резюме и статусность Уильямса. Он согласился на 7-летний контракт в «Детройт Пистонс» в 45 миллионов, стал самым высокооплачиваемым игроком команды, в которой кроме него играли Джо Думарс, Грант Хилл и Джерри Стэкхаус, но при этом перечислял свои бонусы за выход в плей-офф в пользу боллбоев и персонала клуба. В «Пистонс» Уильямс показывал свой пиковый баскетбол: 16 очков, 9 подборов в среднем за матч.

Это был всего лишь седьмой год в его карьере, рядом с ним играл один из самых многообещающих талантов нового поколения, по контракту оставалось еще 40 миллионов. Но вместо борьбы за чемпионство или менторства над Грантом Хиллом Брайан выбрал нелогичный для других, но единственно верный для себя выход: он отыграл еще один сезон, после чего со спокойной душой предпочел завершить карьеру, отказавшись от оставшихся 36 миллионов.

У него не было ни контрактов, ни спонсоров, ни солидного капитала, за 8 лет в лиге суммарный доход Уильяма составил около 18 миллионов. «Парень рехнулся, просто ушел от 36 миллионов», — перешептывались генменеджеры лиги. Уильямс, как ни в чем ни бывало, реагировал: «Нельзя, чтобы работа определяла твою сущность. Есть два способа умереть. Один — от смерти, второй — от жизни, которая не приносит тебе удовольствия».

Один из вариантов Уильямс решил исключить немедленно. После завершения карьеры он, будто оголодавший, начал вгрызаться в жизнь. Уильямс некоторое время встречался с Мадонной, ему импонировала ее увлеченность музыкой, но как только он понял, что поп-дива не способна вести тематические беседы о творчестве Брендфорда Марсалиса и Сан-Ра, аккуратно намекнул ей на скорое расставание.

Брайан сменил имя на Байзон Дел, отдавая дань своим предкам из индейского племени чероки, и тем самым будто бы разграничил свою жизнь на «до» и «после». Дел принялся куролесить по всему миру, причем речь не только о туристических курортах, вместе со своим приятелем Патриком Бирном они совершили велопробег из Солт-Лэйк-Сити до Финикса — это около 1000 километров. Этого им показалось недостаточно, и через пару месяцев они пролетели на маленьком одномоторном самолете из Нью-Гемпшира в штат Мэн.

Имя Дела появлялось в прессе, но публикации о нем почти никогда не фокусировались на том, что он бывший игрок НБА и чемпион. В одной статье говорилось, как Дел с одним рюкзаком наперевес путешествовал в Бейруте, раздираемом гражданскими конфликтами, другие колонки тоже вызывали смесь восхищения с недоумением. Попытка выведения новой зерновой культуры в Ливане, вложение средств в производство экологически чистой бутилированной воды в Тоскане. Открытие художественной галереи в Новом Орлеане, бег с быками в Памплоне. «Его жизни позавидовал бы Хэмингуэй», — говорил о Деле Фил Джексон, который одно время пытался вернуть его в лигу, когда начинал тренировать «Лос-Анджелес Лейкерс».

Но куда там, Дел был настолько увлечен, что в какой-то момент становилось непонятно: Брайан Уильямс и Байзон Дел — это один человек или несколько. И даже в таком случае оставался вопрос, как и когда он все это успевает делать. Стремление реализовать одно желание накатывало на другое как волна, рано или поздно Дел должен был оказаться на морских просторах.

6 июля 2002 года из гавани столицы Таити Папеэте вышла яхта «Hakuna Matata». На борту было четверо: Дел, его девушка Серена Карлан, брат Дела Кевин Уильямс (который ранее сменил имя на Майлза Даборда, в честь джазмена Майлза Дэвиса и девичьей фамилии своей матери), последним был капитан судна Бертран Сальдо.

В планах было дойти до острова Раиатеа и прямиком оттуда — на Гавайи. Следующие 48 часов судно трижды связывалось с сушей, дальше — пустота, белый шум. Что происходило в эти два дня, доподлинно неизвестно, но что бы это ни было, именно оно положило начало полной страшных догадок и пугающих предположений истории пропажи Байзона Дела.

Но если и предпринять попытку восстановить те события, то дальнейшей меткой на карте будет 8 июля. Именно тогда брата Дела Майлза Даборда видели в порту острова Моореа, где он провел около недели вместе со своей девушкой Эрикой Уиз. Ей он сказал, что Дел и Карлан решили отдохнуть на другом острове, а Сальдо, который тоже находится на Моореа, вернется за ними позже.

16 июля человека, по описанию схожего с Дабордом, видели в бухте Фаэтон Бэй в Таравао, судно напоминало то, на котором он вместе с братом отправился в плавание, но оно имело название «Aria Bella». Позже люди, регистрировавшие прибытие судна в порт и видевшие его при швартовке, уверяли, что краска на месте названия была свежей и можно было предположить, что еще недавно судно называлось иначе.

Отчасти из-за репутации импульсивного и увлекающегося человека, отчасти из-за не слишком широкой известности в бытность игроком, последующие полтора месяца прошли спокойно. Никто особо не искал Дела, а версия Даборда о импровизированном отдыхе его брата с подругой на одном из островов выглядела правдиво. Странности начались позже.

5 сентября 2002 Брайан Уильямс вошел в банк Финикса, предъявил паспорт, кредитные карты, после чего напомнил, что несколько недель назад он выслал в банк чек с просьбой обналичить его по прибытии и выдать ему золотые монеты на сумму полумиллиона долларов. Позже сумма была изменена на 152 000. Пусть и слегка экстравагантная, но довольно стандартная операция. И все же службу банка насторожило то, как оформлен чек. Адрес, откуда обычно отправлялись чеки, был изменен на другой, отличался и указанный телефон. Банк обратился к финансовому консультанту Дела Кевину Портеру. Тот позвонил на номер, указанный на чеке.

«Это Би, я вас слушаю», — раздалось в ответ. Портер что-то промямлил и быстро свернул беседу, он был в замешательстве, голос в трубке точно не принадлежал Брайану Уильямсу или Байзону Делу. Таким образом, когда Брайан Уильямс 5 сентября 2002 года заходил в банк Финикса, чтобы получить 152 000 долларов в золотых монетах, служба охраны и полиция знали, что этот человек не тот, за кого себя выдает. Они оказались правы наполовину. Посетитель все же оказался Уильямсом, только Кевином Уильямсом, известным как Майлз Даборд.

На допросе он вел себя спокойно и сказал, что вся эта идея с чеком и монетами принадлежит Брайану, якобы тому захотелось пожить вдалеке от цивилизации, а золото — то единственное, что всегда можно обменять на местную валюту. На номер, по которому Даборд связывался с Брайаном, никто не отвечал, на руках у полиции был только чек с отличающимися от привычных данными, наконец, желание Даборда выдать себя за брата в отсутствие весомых улик не имело серьезного состава преступления. Полиция не нашла нечего, что могла бы инкриминировать Майлзу и отпустила его.

То, что это была ошибка, стало ясно буквально на следующий же день, когда история о пропаже Байзона Дела, Серены Карлан и Бертрана Сальдо стала стремительно раскручиваться в прессе. Тем временем Даборд отправился в Сан-Франциско, чтобы увидеться со своей девушкой Эрикой Уиз, там же у него состоялся телефонный разговор с матерью, в ходе которого он обронил фразу:

— Я бы никогда не причинил вреда своему брату… я не могу пойти в тюрьму.

Дальнейший ход событий начал набирать скорость. Спустя 5 дней после задержания в Финиксе полиция Таити нашла судно «Hakuna Matata», название было изменено на «Aria Bella», некоторые участки борта были перекрашены, на днище имелись следы пулевых отверстий. Даборд был немедленно взят в разработку ФБР, его фоторобот был разослан по всей стране. Вскоре дело приобрело международный масштаб, когда появились свидетели, опознавшие Даборда, который скрывался в одном из отелей Тихуаны.

К розыскам подключилась полиция Мексики, она и обнаружила 15 сентября тело Даборда на пляже недалеко от мексикано-американской границы. Причина смерти — передозировка инсулином. Последний, кто мог рассказать о случившемся на той лодке, замолк навсегда. Неизвестно, как бы Даборд вел себя на допросе при участии более пристрастных и опытных детективов и наличии конкретных улик и обвинения, но то, что у него было свое мнение насчет случившегося — совершенно точно. Именно его версию и поведала полиции рыдающая Эрика Уиз. В Сан-Франциско Даборд рассказал ей, что тем вечером случилось на судне.

Причиной ссоры между братьями стали взаимные упреки: Кевин говорил, что Брайану пора остепениться, жениться, больше уделять времени матери, подумать об открытии совместного бизнеса. «Я живу как хочу и продолжу в таком же духе, пока ты будешь копировать мое поведение и перебиваться с тех займов, которые ты у меня просишь», — огрызнулся Брайан.

Братья, каждый из которых был ростом под два метра, быстро перешли от слов к делу. Серена Карлан прибежала на звуки борьбы и пыталась разнять спорщиков, Брайан случайно отмахнулся, Карлан потеряла равновесие и ударилась виском о край прикроватного столика. Сальдо, появившийся в комнате несколько минут спустя, сказал, что судну необходимо вернуться в бухту и зафиксировать смерть Карлан. Находившийся в состоянии аффекта Брайан не захотел этого делать, а когда Сальдо начал сопротивляться, забил того гаечным ключом. Кевин испугался аналогичной участи, достал из ящика стола пистолет Брайана и застрели его, когда тот начал надвигаться на него с гаечным ключом. Рассказывая все это Уиз, Кевин не уставал повторять, что это была самозащита. Врал он себе или ей, теперь уже не важно.

Сама Уиз сказала следующее: «Думаю, между ними произошел конфликт с печальным исходом. Мог ли Кевин потом подумать о том, что у него есть свидетели, о которых надо позаботиться? Вероятно».

Самозащита или хладнокровие убийство, это не помешало Кевину прицепить к телам тяжелый груз и выбросить их за борт. Судовые службы, спасатели и полиция искали их в месте, где судно предположительно могло оказаться той ночью, но в и без того кинематографическую историю добавила красок сама жизнь. Участок, где могли происходить действия той ночи, оказался местом сосредоточения акул. Таких маршрутов хватает рядом с Таити и Гавайями, где от атак этих хищников стабильно страдают серфингисты, рыбаки и дайверы. Так что если тела Дела, Карлан и Сальдо оказались в воде, специалисты утверждают, что за пару дней от них могло не остаться даже костей.

История Байзона Дела довольно известна, но отношение к ней противоречивое. Несмотря на свободолюбие, широкий круг интересов и оригинальность, он был сложным, переменчивым человеком, которому были присущи порывистость и инстинктивность. Стал ли он инициатором случавшейся трагедии или невинным пострадавшим, как Карлан и Сальдо. Говорил ли Даборд своей подруге правду, зная, что его дни на свободе сочтены?

Вопросов тут много, но главный, пожалуй, этот — о чем эта история? О баскетболе, убийстве, предательстве, приверженности своим идеалам, готовности платить самую высокую цену за то, чтобы жить так, как хочется — вариантов много. Но каждый выберет свой в зависимости от собственных пристрастий и умозаключений.