Это не тот Шевченко, которого первым делом представляет болельщик, когда слышит такую фамилию. Не Андрей Николаевич. Это другой Шевченко. Хотя такая путаница только подчёркивает рельефность сюжета, который сегодня в центре внимания.
Бывают ценности блестящие, а бывают матовые. Одни бросаются в глаза любому, другие, ничуть не уступая в значимости, понятны лишь ценителю. И в судьбах такой разнобой заметен не меньше, чем в драгметаллах или камушках. Сегодняшний юбиляр, вне всякого сомнения, из вторых – из тех, чья история светит спокойно и благородно. Каким-то поразительным образом умея приглушить – в точках пересечения – те ярчайшие всполохи, которые озаряли футбольную жизнь страны.
Мало кто знает, но он ведь состоял в рядах первого отечественного суперклуба – первого в европейском прочтении. Имеется в виду киевское «Динамо» 1975 года, взявшее Кубок кубков и Суперкубок УЕФА. И то была подлинная драма.
В 1971 году Виталий Шевченко, форвард бакинского клуба «Нефтчи», стал известен всему Союзу. Ему было всего-то двадцать, но он уже бессменно выходил в основе сборной. И не просто выходил – гол в ворота Испании, во многом решивший исход отбора на Евро-1972, забил именно он.
А по итогам года авторитеты уже оценивали его как одного из лучших игроков страны: его имя в своей тройке для традиционного опроса назвал, например, такой рафинированный эстет, как Андрей Старостин. Понятно, что оставаться далее на футбольной периферии было не с руки – надо было перебираться в какую-то из столиц. И он выбрал Киев – город, где квартировал чемпион СССР 1971 года.
В первом матче сезона 1972 – в Сочи на кубок против ивановского «Текстильщика» – Шевченко открывает счёт. Ответный матч с тем же соперником – Шевченко снова забивает. Дальше по турнирной сетке ростовский СКА – и вот тут вся эта сказка внезапно обрывается. В столкновении с вратарём Шевченко получает травму – повреждение боковой связки и надрыв мениска. А далее приходит другая напасть, аппендицит, и из-за неловкости хирурга элементарная операция даёт тромбоз подвздошной вены. А это такая штука, при которой нагрузки противопоказаны. Совсем.
Человеку двадцать лет. Вот только-только перед ним были открыты все дороги, а теперь он фактически инвалид с негнущейся ногой и заглушенным дыханием. Трудно представить, какие муки он перенёс за годы лечения, но всё-таки вернулся. Благо из киевского «Динамо» его не погнали, хоть и перевели на самую низкую ставку. И в 1975-м он стал первым запасным у пары форвардов, которые в тот год поставили на колени всю футбольную Европу – для него, списанного и забытого, это, пожалуй, был свой, персональный суперкубок. Хотя он, наверное, не мог не думать о том, что если бы… Ведь в начале 1972-го эта великая пара была у него за спиной: Олега Блохина тогда только изредка выпускали из запаса, а Владимир Онищенко и вовсе был отправлен в Ворошиловград – как сказали бы сегодня, в аренду.
В общем, он честно прошёл весь тот путь до европейской вершины – уж трудового пота точно пролил не меньше партнёров, характера вложил не меньше, возможно, даже больше, – но о его участии в том походе мало кто знает. Такая вот особенность судьбы.
Да и в тренерские годы он имел все основания котироваться как специалист элитного ранга, хотя широкая публика, возможно, в такой трактовке усомнилась бы.
Но как иначе оценить того, кто, впервые оказавшись на другом конце света, не зная тамошнего языка, культуры, футбола, сходу становится чемпионом? А Шевченко сделал это с «Боливаром» в чемпионате Боливии 1992. Как оценить того, кто переигрывал – не просто побеждал по счёту, а именно переигрывал по сути футбола – романцевский «Спартак» в пору его расцвета? А «Торпедо» Шевченко, где не было ни одного звонкого имени, в 2001-м до поры до времени переигрывало в России вообще всех. Как оценить того, кто первым игрой своей команды заразил футболом Романа Абрамовича? Это история так и осталась за кулисами, но ещё до «Челси» олигарх хотел приобрести то самое «Торпедо», которое при Шевченко рождало к жизни совсем уж невероятные аналогии – с масловскими предками из 1960 года, в которых была влюблена вся страна.
Тренерские манеры Шевченко отсвечивали тем самым матовым благородством, которое кто-то принимал за недостаток яркости. Его трудно было отнести к физикам или лирикам, к диктаторам или демократам, на которых принято делить тренерский цех, – из-за этого он мог казаться недостаточно фактурным. Но как раз такая ровность позволяла ему применять именно то профессиональное средство, которое требовалось в данный момент. И лучше всего это позволят понять примеры звёзд нашего футбола, которые и зажглись-то во многом благодаря Шевченко.
Допустим, ещё будучи помощником Юрия Сёмина в «Локомотиве», он в 1991-м привёз в Москву Дмитрия Аленичева. Говоря иначе, если бы не зоркий глаз Шевченко, будущий победитель Лиги чемпионов мог и не стать никаким победителем – вкушал бы и дальше в своём Пскове прелести второго дивизиона. То был пример мастера-селекционера Шевченко.
А в Элисте он нашёл верную тональность в отношении Алексея Смертина и его партнёров. Команде, немножко загнанной прежним тренером Павлом Яковенко, команде, чуть лишнего втиснутой в рамки, Шевченко дал нужную порцию игровой свободы – и Россия в 1998-м открыла для себя сенсационный «Уралан». Это сначала. А потом открыла и Алексея Смертина, как раз в том сезоне впервые приглашённого в сборную. То был пример мастера-настройщика Шевченко.
В «Торпедо», куда судьба забросила его дальше, он поучаствовал в становлении Константина Зырянова. Пермяк, только приехавший в столицу из своего «Амкара», тут же получил неприятную травму – и оказался под гнётом горе-болельщиков. Те, во-первых, были уверены, что это не уровень, а во-вторых, вопрошали, зачем его, ещё и калеку, кормить. Да Костя и сам просился обратно. Но Шевченко – помня, конечно же, свои двадцать лет – успокоил парня, дал ему вылечиться и восстановиться, хотя на это ушёл почти весь первый сезон. Зато во втором Зырянов стал уже заметной фигурой в той самой команде, которая обыгрывала «Спартак». То был пример мастера-психолога Шевченко.
В «Торпедо» ему пришлось иметь дело и ещё с одним будущим призёром Евро-2008. В сборной Гуса Хиддинка полузащитник Игорь Семшов играл с акцентом на оборону – и это умение в нём воспитал именно Шевченко. Тот начинал как свободный художник и только в такой роли себя и видел. Тренерские предложения расширить арсенал, играть жёстче, быть на поле мужиком принимал в штыки. Процесс шёл непросто, бывало, строптивца даже приходилось выгонять с тренировок. Но в конце концов тренер на своём настоял. И потом уже повзрослевший Семшов не раз и не два благодарил Шевченко публично – за закалку характера, за воспитание воли, за укрепление мужского начала. И то был пример мастера-педагога Шевченко.
Аленичев, Смертин, Зырянов, Семшов – суперзвёзды нашего футбола. Но при этом, кстати, не суперталанты – в каждом из них божий дар надо было разглядеть и развить. Шевченко поучаствовал в судьбе каждого. Хотя спроси сегодня кого-то со стороны – далеко не всякий скажет, какой тренер объединяет эту четвёрку. Такая вот особенность судьбы.
Да, в этой судьбе нет попсовой яркости. Зато в достатке сдержанного благородства. Спокойный матовый отсвет – это, конечно, на любителя. Хотя любителей таких и не так мало.
