«Посмотрел запись: голы действительно странные…»
— В трудовой книжке у вас несколько команд из Казахстана. Как туда занесло?
— В 2003-м на конференции ко мне подошел Леонид Пахомов — он только что принял «Кайрат» и сборную Казахстана: «Чем занимаетесь?» — «Свободен!» А я в том году работал в Челябинске с «Лукойлом» — со знаменитым Перваком, который потом стал гендиректором «Спартака». Вот там хлебнул! Этот человек перед матчами посылал ко мне администратора с запиской: кто должен играть. Однажды я послал его — и освободили… После того разговора с Пахомовым — звонок: «Не хочешь мне помочь в «Кайрате»? Не очень удачно начали сезон, а тут еще сборная дома проигрывает Азербайджану — 2:3. В первом матче после того, как Казахстан перевели из Азии в Европу. А на матче был Алиев — зять президента Назарбаева. Сразу после игры Пахомова вызвали: «Пиши заявление!» Я хотел с ним уйти, но Пахомов сказал: «Не дергайся!» Стал я «и.о.», а после нескольких побед утвердили главным. Мы после этого проиграли только один матч и стали чемпионами. Меня признали лучшим тренером года. На следующий год все шло нормально, но в Лиге чемпионов встречались со словацкой «Артмедией». Дома выиграли 2:0, в гостях в основное время проиграли с тем же счетом. В дополнительное забиваем — 1:2. Но через несколько минут мяч попадает в голову нашему защитнику, но судья-белорус вдруг ставит на точку. А на 122-й минуте словаки забивают решающий гол. Если бы выиграли, следующий соперник был бы «Селтик», а руководство «Кайрата» после первого матча пообещало чуть ли не Назарбаеву, что мы привезем в Алма-Ату «Селтик». Прилетели, и меня через неделю уволили.
— И последние два года тоже работали в Казахстане.
— Семейский «Спартак» я принимал в начале второго круга, у команды было только три очка. Начали потихоньку набирать, не хватило чуть-чуть, чтобы зацепиться за переходные матчи. Могли и остаться, если бы Кустанай лишили очков в тех матчах, в которых за них играл югослав с фальшивым паспортом. На следующий год в первой лиге все было нормально, лидировали, но тут меняется аким города. Прежний был страшный фанат, а новому футбол не нужен. Команда лишилась финансирования. Плюс в команде оказались «засланные казачки» — начали матчи сдавать. Я с этим уже сталкивался — в щелковском «Спартаке» в 1995-м.
— А что там произошло?
— Играли в Ростове со СКА, накануне их вызвал командующий округа: «Проиграете — всех в часть загоню!» Начинаем игру, забиваем, в ответку получаем. Забиваем — пропускаем. Проиграли со счетом 4:6! Следующий матч — в Таганроге. Приходят ко мне ребята: «Алексеевич, какой-то странный матч был…» Начал смотреть запись: голы действительно странные. Потом еще момент. У меня было несколько ребят из Ногинска, они обычно за одним столом сидели, а тут один, который играл последнего защитника, вдруг откололся — все время с вратарем. Потом ребята сказали, что к одному нашему игроку, который раньше играл в Ростове, но в том матче не участвовал (с судьи содрал эмблему, и его дисквалифицировали) приходил его ростовский приятель. Сопоставил эти факты. Устроили собрание, и я тому защитнику все высказал. А ребята ему челюсть сломали… Потом играли в Раменском — мне тренер «Сатурна» назвал сумму, за которую купили игру.
— Вратарь и последний защитник сдали матч?
— Да. В тот год была еще история. В Нальчике московская бригада судей нас просто уничтожила — 2:5. У меня был нервный срыв, приехал в Москву — скорая, больница, месяц там отлежал с подозрением на прободение язвы. А судей за тот матч пожизненно дисквалифицировали…
— Последняя ваша команда — тоже Казахстан, «Ордабасы»…
— Задача была попасть в тройку — выполнили. Хотя месяца четыре не платили зарплату. Хорошо, что у нас отрыв был большой от 4-го места. В конце сезона ребята просто отказывались выходить на тренировку. Звоню президенту: «Приезжайте, разбирайтесь! Я солидарен с ребятами». Может, это потом сыграло… Сезон кончился, вроде договорились — остаюсь. Приехал с Москву — никто не звонит, а уже конец декабря. Узнаю: команду продали, а тренером пригласили болгарина. После того как «Астана» со Стойловым четыре года становилась чемпионом, у них пошла мода на болгар. А мы, кстати, эту «Астану» в том сезоне два раза обыграли…
«Принес домой первую зарплату — мама расплакалась»
— Вы родом из Люберец. В бараках, небось, жили?
— Так и есть. Общий длинный коридор, все удобства — во дворе. С нами в комнате — еще две семьи. А в 1960-м получили квартиру неподалеку. И вот тогда начался футбол, там была площадка. Мячи футбольные не по карману были, играли резиновыми. Зимой заливали коробку и играли не в хоккей и в футбол — в валенках, на льду. Очень полезно для координации. И в дальнейшем я это использовал. Когда тренировал «Динамо», мы тоже на коробке часто играли в футбол на льду.
— Где начали заниматься?
— В 10 лет меня ребята привели в ОДО — Дом офицеров, начал там играть за старших — за 1949-й год на первенство района (Петрушин родился в 1952-м. — Прим. Sportbox.ru). А затем тренер перешел в люберецкое «Торпедо» и перетащил меня туда. Опять-таки играл не за свой, а за 1950-й год. А в 16 лет меня взяли в команду мастеров — «Торпедо» выступало в классе Б. И попал еще в сборную России 1951-52 года. В 1969-м наша команда победила в Ташкенте в Кубке Надежды. У нас играл Толя Байдачный, за другие команды — Олег Блохин, Толя Кожемякин, Зенков, Миша Булгаков, Миша Ан, Гуринович…
— В 16 лет вы в «Торпедо» уже зарплату получали?
— 120 рублей плюс 30-40 премиальных за победу. Когда принес домой первую зарплату, мама расплакалась. Она работала на машиностроительном заводе, работа была очень тяжелая, а зарплата меньше, чем у меня.
— Что за команда была?
— Человек восемь поиграли на высоком уровне. Назову только одного: Олег Сергеев, из знаменитого состава московского «Торпедо» 1960 года. Я был там как сын полка. Играл центрального полузащитника. Хотя раньше был нападающим, по юношам забивал на область за сезон около 30 мячей. А в чемпионате СССР в своей зоне мы с Володей Рединым из Мытищ поделили 1-2-е место по голам. Он потом по мастерам играл за «Спартак», рано умер… А потом в юношеской сборной меня определили в центральные полузащитники. Мне это было комфортно. Но продолжал забивать — хотя никогда не отличался сильным ударом. Когда тренировались, за воротами сеток не было, промажешь — надо за мячом идти. Старался бить на точность, не сильно. А когда очутился в «Динамо», Константин Иванович (Бесков. — Прим. Sportbox.ru) говорил: «Ты бьешь, как в валенках!» Оставлял меня после тренировок, и я минут двадцать долбил в стенку.
«А после игры заходит Яшин: Толик Комежякин погиб…»
— Как в 1969-м попали в «Динамо»?
— Адамас Голодец приезжал на игры юношеской сборной, ему мы с Толиком Байдачным понравились. Меня и до этого каждый год приглашали «Динамо», «Спартак», московское «Торпедо», но я из люберецкого уходить не хотел.
— Понятно! В «Динамо» в дубле будешь торчать, а в Люберцах и практика, и деньги приличные…
— Конечно. Но в 1969-м произошла реорганизация класса Б: команды, которые заняли места ниже 7-го, теряли статус команд мастеров, а мы заняли 9-е. И я перешел в «Динамо». В 1970-м практически не тренировался — поступил в институт физкультуры в Малаховке, надо было обязательно окончить 1-й курс. А вот в 1971-м начал и тренироваться, и играть за дубль. Конкуренция была сумасшедшая — по сути три состава.
В 1972-м чуть не отчислили. На сборах в Самарканде ко мне зашел врач: «Знаешь, Алексей, Константин Иванович хочет тебя освободить. Не видит в тебе перспективы». Это был настоящий удар. Но на тех же сборах оказался в запасе в главной команде в матче против «Крыльев Советов». Минут за тридцать до конца Бесков выпускает меня при счете 0:0. Отыграл очень прилично, сделал голевую передачу. Года через два Бесков мне сказал: «Знаешь, когда я в тебя поверил? Когда ты вышел в матче против Куйбышева». Потом, когда Константин Иванович «Спартак» принял, он и меня вместе с Юрой Гавриловым с собой забрать хотел, но я не пошел. А в тот год он меня выпустил и в матче чемпионата: в Киеве я заменил Толю Кожемякина.
— Который два года спустя трагически погиб. В 21 год…
— Толик мог вырасти в футболиста суперкласса! Высокий, отличная техника, скоростной, прекрасно играл головой. Никогда не забуду матч во Львове (3:1 выиграли) — что он делал с защитниками! Сажал на задницу, выходил один на один и забивал.
— Его, кажется, даже со Стрельцовым сравнивали?
— Нет, Стрельцов игрок немного другого плана был — великий, но стоячий. А Толик всегда двигался хорошо.
— Когда он погиб, команда, наверное, в шоке была?
— Октябрь 1974-го, матч с «Торпедо» на «Динамо», он накануне играл за дубль, почему-то Качалин его в состав не поставил. Проиграли мы 0:1, после игры заходит Лев Иванович Яшин и сообщает: погиб Толик Кожемякин. А я за несколько месяцев до этого был у него на свадьбе, ребенок у него родился, квартиру двухкомнатную получил на Аэропорте… Да, мы были в шоке! А уж когда узнали, как именно это случилось…. Как нам сказали, случилась авария с лифтом, его протащило до какого-то этажа между стеной шахты и кабиной. Хоронили Толю в закрытом гробу…
«Как он начал орать: какое тебе еще звание!»
— Почему вы в «Пахтакор» отправились?
— Сначала туда уехал Андрюха Якубик — в 1979-м, когда у них разбилась команда. А я в «Динамо» играл еще весь 1980-й. Тогда в команду пришел тренер Соловьев (Вячеслав. — Прим. Sportbox.ru). И объявил, что будет омолаживать состав. Мне было 28. Старый, что ли? Первым стал Володя Пильгуй — уехал в Краснодар. Затем освободился от Максименкова Сашки, царствие ему небесное. Потом моя очередь наступила… Вызвал, начал про омоложение, потом: «Тобой интересуется «Пахтакор». Мой вопрос решался чуть ли не на уровне ЦК. Председатель Верховного совета Узбекистана звонил в Москву председателю центрального совета «Динамо», просил, чтобы мне оставили звание (я был старшим лейтенантом) и отправили как бы в командировку. Вызывают в МГС — Московский городской совет, председателем тогда был такой Тихомиров. Как начал он орать: «Ты такой! Ты сякой! Какое тебе звание?» Я сидел, как оплеванный. За что? Ведь 11 лет в «Динамо», до сих пор вхожу в десятку тех, кто больше 200 матчей сыграл. Короче, пришлось демобилизоваться. Уехал в Ташкент, но не жалею. Таких денег как там, в «Динамо» мы не получали. В 1982-м Секеч создал классную команду, заняли шестое место, Киев дома возили, и «Динамо» постоянно обыгрывали.
— А в 1999-м вы в родном «Динамо» стали главным тренером
— Сначала три года тренировал дубль. В 1999-м меня сменил Зернов, но я остался в системе «Динамо», получал зарплату. И в июне после поражения 1:5 на выезде от «Алании» Ярцева снимают, и я принимаю команду. Заняли в итоге пятое место. А тогда как раз «Алания» повалилась — республике перекрыли канал со спиртом из Грузии, и команда осталась без финансов. И Газзаева делают главным тренером «Динамо». Был еще момент. Тогда же рынок на «Динамо» был в манеже, им владел Михалевский — друг Валерия Георгиевича, бывший игрок «Нефтчи». И финансовые условия в команде стали совсем другие. Плюс пришли новые игроки, но все равно заняли то же пятое место.
«Прическа — под битлов»
— Насколько вас помню, вы были такой «хиппарь»! Длинные волосы…
— Им и остался! Витя Сальников меня встретил недавно, он массажистом работал у нас, 20 лет не виделись: «Алексей, рок-н-рол жив?»
— Прическа была не очень обычная…
— Все от битлов пошло. Потом, посмотрите фотографии иностранных команд 1970-х — там все в основном с длинными волосами. Правда, когда служил в конвойных войсках, пришлось подстричься.
— Как сейчас живете? Жилищные условия…
— Купил квартиру в 2000-м — живем там с женой. Старую, что дало «Динамо» в ведомственном доме, оставил дочке.
— Пенсия офицерская не выгорела?
— Нет. Выслуга маленькая, нужно минимум 20 лет. Но на жизнь хватает — стаж ведь 40 лет. Только в «Пахтакоре» пропали четыре года — не удалось восстановить.
— Дачу купили?
— Нет. Ведь образ жизни в основном кочевой вел.
— Традиционный вопрос: кем могли бы стать, если не футболистом?
— Была мечта стать летчиком. Учился хорошо, в восьмом классе — отличник. А десятом чуть похуже — потому, что занимался футболом. Но все равно тройка была только одна– по астрономии.
— Сейчас есть предложения?
— Пока тишина. Хотя есть силы, знания, желание… Смотрю футбол: премьер-лигу, первую, вторую. И с внуком вожусь…
