Кубица, справившийся с серьёзнейшей травмой руки, вспомнил сезон с Петровым и рассказал, в чём он завидует России.
Не сумев исполнить мечту по возвращению в Формулу-1 в качестве боевого пилота, Роберт Кубица всё равно не отступается от неё. Помогает, как может, «Уильямсу», ищет спонсоров и варианты на следующий сезон. И верит, что злополучная авария на ралли зимой 2011 года не повлияла на его гоночные способности — несмотря на травму правой руки, полностью вылечить которую нереально. Вы наверняка видели фотографии с Робертом: очевидны ограничения в работе локтевого сустава, сама чудом спасённая рука плоская, внешне сильно отличается от здоровой левой. Однако ж и с такой рукой Роберт по-прежнему в состоянии быстро управлять болидом Ф-1 — и уж тем более крепко пожать руку корреспонденту «Чемпионата» перед началом интервью.
«В начале сезона я мог сказать больше»
– Роберт, подходит к концу год в роли резервного пилота «Уильямса». Что он вам дал?
– Как вы знаете, я работаю и на трассе, и за её пределами. Я резервный гонщик, в этой роли посещаю все Гран-при. Также я участвую в немалом числе тестов по ходу сезона. Это нелегко, ведь правила по части испытаний очень жёсткие, и всё же я пытаюсь помочь команде и проводить сравнение работы нашей машины на трассе и в симуляторе. Мы стараемся сделать наш симулятор на базе лучше – тесты позволяют провести корреляцию, а я стараюсь давать более точные отзывы.
– Одна из задач — помочь команде понять и устранить проблемы с машиной?
– Гонщику трудно определить источник проблемы. Но он может обеспечить команду отзывами о работе машины, которые, как я надеюсь, являются полезными для инженеров и помогают им во всём разобраться, выбрать направление для работы. Но, конечно, всё это непросто, ведь машина Формулы-1 очень сложная. Очевидно, что скорость нашего автомобиля не такая, как хотелось бы.
– Вы поняли всю тяжесть проблем уже на зимних тестах? Или ещё оставалась надежда, что всё не так плохо?
– Лично мне многое было понятно уже на первых тестах. Конечно, оставалась надежда, что отчасти дело в прохладной зимней погоде, которая влияет на прогрев шин. Однако большие проблемы можно почувствовать сразу же, что и произошло в Барселоне. Да, нам удалось решить многие базовые сложности, но тут всегда возникает проблема: если ты начинаешь сезон позади, то тебе нужно делать два или три шага вперёд, пока остальные делают один. Конечно, это нелегко, ведь соперники тоже работают по максимуму.
В первой половине сезона вы вряд ли замечали прогресс «Уильямса». Да, в некоторых гонках мы могли выступить лучше, но потом опять проводили менее удачные Гран-при. И всё-таки мы работали и последовательно улучшали машину. Увы, в таблице это заметно не всегда.
– Много ли советов у вас просили боевые гонщики «Уильямса»?
– О, вы затрагиваете одну из причин, по которой я здесь. Конечно, я хочу помочь пилотам, если им нужна эта помощь. Думаю, в начале сезона, когда мы хуже знали машину, я помогал больше. Но, понятное дело, по ходу сезона гонщики и их инженеры развивают собственные пути работы с машиной, собственные идеи. В конечном счёте они знают машину лучше меня, ведь они управляют ей каждую неделю или две, в отличие от меня. Думаю, в начале сезона я мог сказать больше, но, как я уже заметил, по ходу сезона у боевых гонщиков оказывается намного больше знаний об автомобиле. Да, я могу рассказать о трассах, на которых бывал, о необычных условиях — если такая помощь нужна, я всегда готов дать совет.
«Виталий мог добиться в Формуле-1 большего»
– Что вы думаете о Сергее Сироткине как гонщике и как человеке?
– Он очень хороший пилот, а иначе бы его здесь не было, всё просто! Формула-1 — очень сложный вид спорта. Сергей — новичок, и нынешняя ситуация, конечно, не помогает ему. В нашем спорте скорость машины имеет определяющее значение.
У меня с ним хорошие отношения. Конечно, он сконцентрирован на своей собственной работе, что абсолютно верно. Каждый должен концентрироваться на своей работе. У нас хорошие отношения.
Знаете, я бы хотел, чтобы у нас в Польше был такой же автодром, как в Сочи! Причём у вас в стране он не единственный, а у нас трасс нет.
– В 2018 году вы работаете с Сергеем, а в 2010-м выступали вместе с Виталием Петровым. Можете их сравнить?
– Конечно, они отличаются. Но как пилотов их трудно сравнивать: у нас с Виталием машина была сильнее, да и Формула-1 тогда была другой, требовала другого стиля пилотирования. В плане личного общения у меня не было проблем ни с одним из них.
Конечно, Виталию было непросто со мной! Когда вы напарник, то, конечно, пытаетесь одолеть друг друга. Но у нас были хорошие отношения. Думаю, Виталий мог добиться в Формуле-1 большего.
Я встретился с Виталием в Сочи, мне было очень приятно. После моей аварии мы по объективным причинам перестали контактировать, ведь меня долго не было в Формуле-1. Так что было здорово встретиться после такой паузы.
– Вы наверняка знаете, что многие польские болельщики устроили настоящий бунт в соцсетях «Уильямса», когда команда выбрала не вас, а Сергея. Как думаете, почему в Польше много столь яростных болельщиков, а в России их куда меньше?
– Не знаю, больше ли у нас болельщиков. Что могу сказать точно, так это то, что в следующем году у вас появится ещё один гонщик Формулы-1 — Даниил. Думаю, это поможет: чем больше гонщиков, тем выше интерес в стране. Думаю, если результаты начнут расти, то и болельщики начнут переживать всё сильнее. Каждая страна хотела бы, чтобы её представитель оказался на вершине. Возможно, и Россия со временем получит топ-пилота. Это ключ к повышению популярности.
Но вообще, знаете, я бы хотел, чтобы у нас в Польше был такой же автодром, как в Сочи! Причём у вас в стране он не единственный, а у нас трасс нет.
– Как я понимаю, проблема в больших расходах?
– Да. Автоспорт в Польше становится более популярным, но всё равно трудно заставить подобный проект работать. Нужен большой бюджет не только на строительство, но и на поддержание работы автодрома. Очевидно, что в Польше построившие такую трассу будут не зарабатывать деньги, а терять их. Это очень сложно принять! Нужно думать о действительно долгосрочном проекте и быть настоящим фанатом автоспорта. Только крупные инвесторы или государства могут такое реализовать.
«Не хочу ждать решения о своём будущем до декабря»
– Наверное, самый главный вопрос: каковы ваши планы на следующий сезон?
– Попасть на стартовую решётку мне очень сложно. Нужно реалистично смотреть на мои шансы. Конечно, у меня в голове есть определённые соображения, но посмотрим, что принесёт будущее. Мне нужно решить, чем я хочу заниматься, если опять не стану боевым пилотом Формулы-1, какие у меня возможности. Но, определённо, я не хочу ждать решения о своём будущем до декабря, я хочу определиться раньше. Так что для начала нужно понять самому, чем я хочу заниматься, а потом оценить, каковы шансы.
– Но вы можете представить, что ещё на год останетесь резервным пилотом, или точно хотите где-то выступать?
– Не знаю, это зависит от разных факторов. Остаться в моей нынешней роли в Формуле-1— это одна из имеющихся возможностей. С другой стороны, я считаю, что могу многое дать как боевой гонщик. Мне хотелось бы гоняться. Если в Формуле-1 это окажется невозможно, я изучу другие возможности.
Повторюсь, я хочу принять решение раньше, чем в прошлом году. При этом я хочу быть вовлечён в, скажем так, долгосрочный процесс.
