Хоккей

Как живёт наш хоккеист в Америке. У него шведская жена и интересная карьера

2
Турнир

Первое большое интервью с Дмитрием Куликовым. Вообще.

Защитник «Виннипега» Дмитрий Куликов – самый жизнерадостный хоккеист, которого я встречала. Всегда улыбчив и приветлив, причём это не натянутая улыбка, как иногда бывает, а самая что ни на есть искренняя. От него так и веет нескончаемым позитивом, хотя при желании можно найти поводы для расстройства. Весь прошлый сезон его беспокоила травма спины, весной он перенёс операцию, и сейчас получает мало игрового времени. Но он предпочитает думать только о хорошем – о том, что можно снова наслаждаться жизнью без боли, или что «Виннипег» может выиграть Кубок в этом году. В Хельсинки он дал, кажется, первое большое интервью в своей карьере, так мы с коллегами поговорили с ним обо всём на свете. Почему шведы неинтересно живут, как он «обрадовался» обмену в «Баффало», как терпел жуткие боли после травмы спины, почему Макдэвид круче всех, и когда «Виннипег» может выиграть Кубок Стэнли.

«Если нога постоянно немеет, это нормально? Бывало, даже из машины не мог выйти»

— Вы всегда такой жизнерадостный?

— Если жизни не радоваться, о чём вообще думать можно?

— Впервые видим такого позитивного русского хоккеиста.

— Мне кажется, всегда все улыбаются, всегда на шутке.

View this post on Instagram

These two💙🤩 #miami

A post shared by Emelie Kulikova (@emeliekulikova) on

— Хоккеисты обычно в интервью скромные, тихие.

— Я сам о себе не могу судить, но люди говорят, что я всегда жизнерадостный, улыбаюсь.

— Вы с детства такой?

— Да, может, я дурачок просто (смеётся).

— Возможно, это связано с тем, что вы сделали операцию, и у вас наконец-то перестала болеть спина?

— Может быть. После операции как небо и земля, больше не чувствую боли от травмы, которая меня беспокоила. Могу наслаждаться жизнью больше, чем раньше.

Тут мимо нас проходит Шон Торнтон. «Вот самый угрюмый человек, которого можно найти», — со смехом замечает Дмитрий.

— Тяжело далось решение не делать операцию в середине сезона и подождать до лета?

— Все советовали не делать операцию, потому что после неё уже нет пути назад. Конечно, не народными средствами пытался вылечиться, но неоперативными. Уколы делал, упражнения, восстанавливался. Помогало, но чуть-чуть. Последним резервом была операция, как сделал её, назад уже не смотрю, потому что это было лучшим решением.

— Не пожалели, что раньше её не сделали? Вам удалось в последнем матче плей-офф сыграть.

— Пожалел, что не сделал раньше.

— Был ли риск здоровью, если вообще не делать операцию? Всё могло ухудшаться?

— Нет, я постоянно этим вопросом занимался, делал упражнения. Ухудшений никаких не было, но и улучшений тоже.

— Травма мешала вашей координации? Спина болела, вы были менее ловким, как это сказывалось?

— Не знаю, вы мне скажите, если нога постоянно немеет, это нормально? (смеётся). Можно с этим заниматься так, как раньше?

— Что именно за проблемы со спиной?

— В копчике была грыжа, которая давила на седалищный нерв.

— Всё из-за того злосчастного падения на калитку?

— С того момента началось. Но с того момента, как это случилось и до прошлого сезона были времена, когда у меня вообще не болело.

— Был момент, когда болело так, что не могли встать с кровати?

— Был момент, когда я из машины не мог выйти (смеётся). На игру.

— И что дальше?

— Ничего, губу закусывал и никому не говорил… Это ещё в «Баффало» было.

— Стоят вообще эти жертвы?

— Не знаю. Когда сейчас думаю об этом, то может быть, и не стоили, может, надо раньше было больше внимания обратить на эту проблему. Опять же, я не доктор, не специалист, просто слушал советы врачей, которые говорили «Не делай операцию, уколы тебе помогут, всё хорошо, у тебя не такая большая проблема».

— Вы советовались с канадскими специалистами? Никита Сошников получил сотрясение, когда ещё был в «Торонто», потом говорил, что канадские врачи плохо его лечили, из-за этого у него возникли осложнения.

— Не знаю ничего об этом, не буду ничего говорить. Всё от доктора зависит, есть и в Канаде хорошие специалисты, и плохие в Америке. Надо выбрать того, которому ты доверяешь.

— Говорят, в США большие проблемы с медициной, — очень дорого и часто ставят неверные диагнозы. Если сравнивать с Канадой, там иначе?

— Я не знаю, мы по страховке приходим. Да и вообще в Канаде я ещё не обращался.

«До 45, как Ягр, точно не дотяну, это же ещё 20 лет!»

— Кевин Чевелдэйофф уверен, что вы наберёте форму и будете играть на прежнем уровне.

— Я и сейчас могу на прежнем уровне играть, прекрасно себя чувствую.

— Пол Морис тоже сказал, что вы ещё не набрали игровую форму. Вам такого не говорил?

— Слышал такие слова.

— Сказал, как наберёте форму, будете больше играть.

— Значит, буду набирать игровую форму. Для меня важнее всего, чтобы была игровая практика, игровое время. А если его нет, то как я могу игровую форму набрать?

— Перед сезоном Морис говорил вам, что хочет от вас в этом году?

— Чтобы я играл. Когда приехал в тренировочный лагерь, все удивились, в какой я форме. Я побил результаты всех своих тестов за прошлый сезон. Летом занимался только спиной и восстанавливался после операции, но всё равно приехал в лучшей форме, чем в прошлом году. Не знаю уже, в какую ещё лучшую форму мне нужно было входить (смеётся). Понятно, что игровую практику на тренировках не наберёшь, с каждой игрой буду всё лучше и лучше себя чувствовать.

— Вы уходите с тренировок последним. Так всегда было? Когда вы играли во «Флориде» с Ягром, он последним уходил со льда, тогда ещё взяли пример с него?

— Ну да. Всегда после тренировок хотелось остаться, поиграться, шайбу побросать. Когда тренировка заканчивается, нет ничего серьёзного, можно просто передачи поотдавать с одного борта на другой, побросать. Что хочешь, то и делай. Мне всегда это нравилось. Сейчас я, конечно, не поэтому остаюсь после тренировок, а чтобы дорабатывать, форму набирать.

— Можете представить себя играющим до 45 лет, как Ягр?

— До 45 лет я точно недотяну. Это ещё 20 лет! Я вряд ли столько смогу.

— В молодости могли халявить на тренировках?

— Не думаю, что я когда-то халявил.

— В каком возрасте пришло понимание, что только через работу можно добиться успеха? Обычно в 20 лет хоккеисты об этом не думают.

— В каком возрасте это пришло? У меня, наверное, до сих пор не пришло (смеётся). Есть ребята, которые одно и то же едят, одним и тем же занимаются. У которых есть рутина, которую они всегда делают. Я так никогда не мог. Я радуюсь жизни в рамках того, что можно себе позволить.

— И что можете себе позволить из излишеств?

— Кока-колу выпить, например. Или я не могу, как некоторые другие ребята, постоянно есть одно и то же перед играми. Если я не могу смотреть на этот стейк, то я и не буду его есть. И неважно, как я себе чувствовал неделю назад после него, я съем что-то другое.

— Когда-то придёте к тому, что всё-таки надо?

— Навряд ли.

— Сергей Фёдоров рассказывал, что пришёл к этому после 30.

— Да, чем старше становишься, тем больше замечаешь, что организм уже даёт сбой.

«Уезжал в Америку без негативных мыслей, что может не получиться»

— У вас действительно был очень строгий отец, который вас воспитывал в ежовых рукавицах?

— Не думаю, что меня вообще сильно воспитывали, я же уехал в 12 лет.

— Так может, вы из-под его крыла сбежали?

— Нет, не было никакой строгости. Просто всегда было своё желание, плюс желание не опозорить родителей, себя перед родителями.

— Это самый мощный мотиватор?

— Когда маленький – да, а какой ещё может быть мотиватор?

— А сейчас какой?

— Сейчас – своё имя.

— Жена вас критикует?

— Нет.

— Не рано ли уехали в Америку, вам же только 17 лет было? Были готовы к этому моменту?

— Думаю, был готов на все 100%. Если бы я не был уверен, то и не пробился бы. Много есть примеров ребят, которые приезжают и у них не получается. Когда уехал, я не знал языка, но была мысль в голове, что я хочу играть в хоккей.

— Эта ваша инициатива была или агента?

— Агент предложил мне и родителям. Для моей карьеры было лучше уехать в юниорскую лигу, чтобы на меня перед драфтом смотрело больше глаз. Как раз сезон драфта был.

— Как там осваивались без языка?

— С учителем по английскому языку, который не говорил по-русски, а я не разговаривал по-английски (смеётся).

— Жестами объяснялись?

— По картинкам, фильмы смотрел.

— Быстро научились?

— Довольно быстро. Я играл в Квебеке, где французский язык более распространён, чем английский. К концу сезона я уже по-английски разговаривал лучше, чем некоторые игроки-французы.

— А французский знаете?

— Нет, надо было выбирать что-то одно.

— «Драммондвилль» — нетипичное направление для российских хоккеистов, там только два человека играло. Почему лига Квебека, почему туда?

— У них же есть импорт-драфт.

— Обычно на драфте выбирают по договорённости с игроком.

— Не знаю, как было. Мне сказали, куда ехать, дали билет и всё.

— В лиге Квебека обычно нападающие хорошо растут, а защитники – в Онтарио и Западной.

— Да я же не там рос, я просто поиграть туда приехал чуть-чуть. Как-то удачно попал, и команда была хорошая, где сразу стали много доверять, и тренер хороший, и коллектив. Всё сложилось в тот сезон супер.

— Из россиян, уезжающих в CHL, в НХЛ пробивается только 10%. У вас есть объяснение, почему так, почему вы пробились?

— Не знаю, почему. Раз в год и палка стреляет… (смеётся). 10 из 100 – получается, так и есть, раз в год.

— Многие едут туда с уверенностью, что выйдут на драфт, заиграют. И достаточно талантливые парни, много которых сгинуло. Они оказались не готовы к другой культуре, менталитету?

— Может быть. Я могу по себе судить, когда уезжал, у меня не было никаких негативных мыслей, что что-то может не получиться или будет не так. Закрыл глаза на все негативные стороны – что далеко от дома, что не говорю по-английски… Когда относишься с позитивом, то и к тебе больше внимания и относятся лучше.

— Как часто вы вспоминаете МЧМ-2009 и ту злосчастную ошибку в полуфинале против Канады?

— Вообще не вспоминаю.

— Ни разу даже не пересматривали гол Эберле?

— Миллиард раз пересматривал. Сразу после того, как это произошло. Миллиард разных продолжений было у меня в голове. Но что произошло, то произошло. Ничего тут уже не сделать.

— Вас «замкнуло» в тот момент?

— Нет. Как вратарь шайбы пропускает, так и у меня. Мимо меня пролетела, и всё.

— Могла ваша карьера сложиться по-другому, если бы не тот случай?

— Единственное, что, может быть, мы выиграли бы тогда золото. А не взяли бронзу. В этом — по-другому. Но и бронза тоже хорошо.

«Раньше приезжал в Россию, и неделю всё бесило, потом так же в Америке плевался»

— Через сколько почувствовали себя в Америке комфортно, как дома?

— Когда во Флориду приехал, мне сразу там понравилось (смеётся). Лучше, чем в Липецке.

— Где лучше играть в хоккей, где всегда тепло, или где есть зима? Флорида и Виннипег – вообще полярные места.

— Из одного экстрима в другой. В хоккей лучше играть там, где команда выигрывает. А жить лучше там, где тепло. Но когда команда хорошая, играешь и выигрываешь, везде приятно. В прошлом году в Виннипеге вообще супер было.

— Какое место сейчас можете назвать своим домом?

— Во Флориде.

— На родину летом ездите?

— В последнем сезоне не был, потому что делал операцию. А так да, каждое лето где-то на месяц приезжаю.

— Есть что-то в России, по чему скучаете?

— Просто ностальгия, приехать посмотреть, что изменилось, что новенького.

— Берёзку обнять.

— Этим я и занимаюсь.

— Возвращаясь в Россию, чувствуете себя комфортно, как дома, или после 10 лет в Америке ощущаете, что что-то не то?

— Сейчас так не чувствую, а когда после первых двух сезонов приезжал, всё прямо бесило первую неделю. Это не так, то не так, везде пробки, водители уроды, в магазине люди злые, не улыбаются (смеётся). А потом привыкал и вливался, как нож сквозь масло, переставал всё это замечать и становился таким же, как все.

— Возвращаясь в Америку, там тоже бесило?

— И там плевался тоже (смеётся).

— От того, что все улыбаются?

— Да.

«Дома разговариваем на миксе английского, русского и шведского»

— Жене в России нравится?

— Да. Когда мы там были в России?

— В локаут?

— Да, она тогда на месяц приезжала в Ярославль. Кстати, не ожидал, что жена так быстро адаптируется в России.

— В чём это проявлялось?

— Могла в магазин сходить купить продуктов, поговорить с людьми. Она стеснялась, но всё равно говорила по-русски.

— Она выучила русский?

— Да, не идеально, конечно, но диалог построить может.

— Вы её учили?

— Да сама, ещё с моей мамой разговаривала.

— Дома разговариваете на английском?

— На всяких (смеётся). На миксте языков.

View this post on Instagram

🖤🖤

A post shared by Emelie Kulikova (@emeliekulikova) on

— Шведский понимаете?

— Да.

— Как познакомились с будущей супругой?

— Когда я во «Флориде» играл. По-моему, это был мой второй сезон. Она там работала, после игры и познакомились, на арене в зоне, где близкие ждут хоккеистов после матчей. Она работала няней девочки, которая знала одного из игроков. Мы разговорились, потом через «Фейсбук» начали переписываться, встретились.

— Во время Кубка мира ваша жена со своими родителями болела за вас и сборную России, ходила на матчи в атрибутике. Во время крупных турниров ваша семья болеет за Швецию или за Россию?

— Всегда за Россию. А вы имеете в виду футбол или хоккей?

View this post on Instagram

Take 2🇷🇺🏒 #WCH2016

A post shared by Emelie Kulikova (@emeliekulikova) on

— Хоккей.

— Тогда всегда за Россию.

— А футболе за Златана (Ибрагимовича — примеч. «Чемпионата»)?

— За Златана. Не за Швецию, а за Златана (смеётся).

— Ваши родители быстро приняли Эмили?

— Вроде да. Может быть, поначалу было странно, но сейчас всё хорошо.

— Когда были в России во время локаута, что её удивило больше всего?

— Что-то такое точно было. Может, в голову мне придёт, и я расскажу.

«Может и хорошо, когда живут по правилам, но скучно»

— Вы когда в Швецию приехали, чем поразила страна?

— Ну, Швеция — это то же самое, что и здесь, в Финляндии. Европейская страна. Но больше всего меня поразило то, что шведы какие-то параноики по поводу правил, законов. Я знаю, как в России: если никто не видел, никто не поймал, то значит, что ничего и не делал. А в Швеции если есть правило не заступать за линию, то никто не заступит никогда в жизни.

— У вас в семье как сейчас: живёте по правилам?

— Нет, я по-русски всё делаю (смеётся).

— Жену то есть переучили?

— Ну, чему-то я у неё учусь, чему-то она.

— Может быть, это хорошо, когда у всех такая высокая социальная ответственность, и никто не переступает никакие черты? Или так скучно жить?

— Может быть, и хорошо. Но точно так жить скучно. Самое подходящее слово.

— Почему решили назвать сына Макстоном? Такое имя вообще существует?

— Оно не стандартное, но такое существует. Мы хотели назвать Максимом, Максом, Максимилианом. Не хотели слишком популярное имя, хотелось какое-то особенное.

— А чьё оно? Шведское?

— Точно не шведское. Но откуда пошло — не знаю.

— Сын понимает русскую речь, знает, что вы хоккеист?

— Думаю, то, что я хоккеист, ещё не знает, но речь русскую понимает. Шведскую и английскую тоже.

— Сам начал говорить?

— Ему сейчас год и пять месяцев. Если ему задаёшь вопрос, на который ответ «да», то он всегда говорит по-русски «да».

— Считается, что дети-билингвы, в вашем случае вообще трилингв, начинают позже говорить, но потом с возрастом добирают.

— Ну да. Сын ещё только некоторые слова повторяет, но вопросы не задаёт. Если ему что-то надо, он может показать и сказать на шведском. На вопросы отвечает по-русски. Но в основном на своем что-то бормочет.

— В общественных местах, наверное, на вашу семью странно смотрят, когда микст языков слышат?

— Если мы вместе, то пытаемся с сыном на английском говорить. Когда я один с ним, то стараюсь по-русски говорить.

— Семья в Виннипег переехала?

— Да, конечно, мы все вместе.

— Какого это жить в Виннипеге после Флориды? Илья Брызгалов говорил, что никогда не поедет в Виннипег, потому что там слишком холодно после Аризоны. Вам как?

— Мне нормально. Я никогда особо не брезговал жить в местах, где холодно. Мне наоборот даже нравится, когда снег, мороз.

— Сейчас там уже зима?

— Несколько раз снег выпадал, но таял. Сейчас вернёмся в Канаду, посмотрим.

— Много кто рассказывал, что весь Виннипег можно пройти по тоннелям, а тут Бурмистров сказал, что это неправда, что никто по тоннелям не ходит, только по улицам.

— В даунтауне есть underground (подземный уровень. — Прим. «Чемпионата») с торговыми и бизнес центрами. Там можно по тоннелям пройти из одного здания в другое, чтобы на улицу не выходить. Но такое только там есть.

— Зимой машина может не завестись от холода? Ну, минус 40 бывает?

— Как в Ханты-Мансийске что ли (смеётся)?

— Ну, там-то покруче.

— Там вообще машины не глушат (смеётся). В Виннипеге может машина не завестись, но смотря, какая машина.

View this post on Instagram

☀️🛷👪

A post shared by Emelie Kulikova (@emeliekulikova) on

— Может снега навалить по пояс?

— В прошлую зиму снега вообще мало было. Говорили, из-за того, что было очень холодно, и снег не выпал. Всю зиму солнце светило.

«Когда узнал об обмене в «Баффало», хотел телефон в стенку кинуть»

— Вы год провели в Баффало. Чем запомнился этот город?

— Тем, что я спиной в дверь врезался, и всё (смеётся). Ещё на Ниагарский водопад ездил шесть раз. Больше там нечего делать.

— Наш коллега, рассказывая про Баффало, постоянно употреблял слово «дыра».

— Я более цивилизованный, чем ваш коллега.

— В целом городе делать нечего?

— Ну, всё. Сказали же, что дыра.

— Удалось забыть этот сезон в «Баффало»?

— Я всё уже забыл, вы первый раз напомнили.

— Когда вас обменяли в «Баффало», какой была ваша реакция?

— Телефон хотел об стенку кинуть. Я вообще узнал не после звонка или обычного сообщения, а после аудио сообщения. Проснулся, слушаю сообщение, и там говорится: «Тебя обменяли…». Услышал что-то на «Б». До этого как раз слухи про «Бостон» были. Ну, думаю, «Бостон» — ладно, неплохо (смеётся). Потом ещё раз прослушал сообщение, и всё.

— У Джека Айкела действительно такое большое влияние в команде? Человек, по сути, сплавил генменеджера и главного тренера.

— Не знал, что это он сплавил.

— Именно из-за того, что у него не сложились отношения с ними, они ушли.

— Я не знал, что так всё произошло. Может быть, это просто слухи. Понятия не имею, почему тренера и генерального менеджера уволили в один момент.

— Какой Джек человек? Крикливый, молчаливый?

— Американец такой. Избалованный.

— Чувствует себя уже звездой?

— Да.

— Лайне не такой? Просто Патрик выглядит самоуверенным.

— А как ему не быть самоуверенным?

— Барков скромным кажется.

— Ну, мне кажется, и Барков, и Лайне самоуверенные. Без этого никак нельзя.

— Патрик Лайне плохо начал сезон, а тут вдруг четыре шайбы за два матча.

— Наелся тут еды своей. Крылышек, наверное, больше, чем Барков съел.

— Так и было. Барков рассказывал.

— Я не знаю, что с ним произошло. Может, разыгрался.

— Чувствуется, что он в Финляндии суперзвезда?

— Чувствуется. Ради него мы сюда и приехали. Куда ещё больше звезда может быть?

— А в Виннипеге?

— Там он тоже звезда. Но в Финляндии — больше.

— Вас в Виннипеге узнают?

— Нет. Во Флориде узнают. Может быть и в Виннипеге узнают, но стараются не беспокоить.

«Макдэвид набирает очки, когда хочет, с ним никто рядом не стоит»

— Вы бы поставили Айкела на одну доску с Макдэвидом, как многие делали до драфта? Вы ведь играли против Коннора.

— Да, я знаю, что это такое. Я бы никого в лиге не поставил рядом с Макдэвидом.

— Даже Малкина или Кросби?

— Да.

— Вы на тренировке в Хельсинки сравнивали Лайне с Овечкиным. Всё-таки можно сравнивать хоккеистов?

— Сравнить можно. Просто с Макдэвидом никто не сравнится.

— Настолько высокий уровень у Коннора, что рядом никто не стоит?

— Если человек набирает очки, когда хочет. Какой смысл тогда сравнивать?

— Чем наиболее силён Коннор? Михаил Григоренко объяснял, что Макдэвид одновременно может работать и руками, и ногами, и головой, а такое случается крайне редко.

— Он прав. На 100% это так. Есть ребята, у которых хорошие руки, но они не могут пользоваться этим на высокой скорости. А Коннор может на высокой скорости убирать так же, как будто он стоит на месте. Плюс он набирает скорость за два шага. Ребятам надо, ну, мне надо, пять шагов сделать, а ему — два.

— Если выходишь против Макдэвида, то шансов нет?

— Не знаю. Есть, наверное. Если получится правильно подкатиться. Разве не видно, что он мимо защитников, как мимо стоячих, проезжает?

— Может, его просто «вырубить» надо?

— Может, просто надо не с ним откатываться, а в него бежать (смеётся)?

«Приехав в «Виннипег», понял, что тут можно выиграть кубок в ближайшие пару лет»

— Про «Джетс» хотелось бы поговорить. Когда Бафлин переодевается, вы удивляетесь?

— Нет.

— Просто он такой огромный.

— Да вообще не удивляюсь.

— Может, вы привыкли.

— Да нет. Когда он форму надевает, то кажется очень большим. Но Дастин не самый большой из тех, кого я видел. Cтив Макинтайр, боец такой, вообще был огромным.

— Кто в «Виннипеге» лидер в раздевалке?

— Уилер, Бафлин. Это два основных лидера, которые больше всего разговаривают.

— Когда подписывали контракт с «Джетс», было ли вам важно перейти в сильную команду? Ожидали ли, что она выстрелит?

— Ожидал на 100%. Был полностью в этом уверен. Я знал, что у «Джетс» большой потенциал. Но когда сюда приехал, понял, что не то, что большой потенциал, а то, что можно выиграть Кубок Стэнли в ближайшие два года.

View this post on Instagram

GAME 5️⃣! LET’S GO!

A post shared by Winnipeg Jets (@nhljets) on

— Это стало ключевым фактором при переходе?

— Да, конечно.

— В чем феномен «Вегаса»?

— Поймали кураж в начале сезона, город за ним встал.

— Теракт в Лас-Вегасе ещё повлиял.

— Да, мне кажется, это сплотило команду и город. Клуб получил большую поддержку. И так на кураже «Вегас» пошёл. Сейчас он закончился.

— Было занятное исследование американских журналистов по поездкам других команд в Вегас. Все обычно приезжали за несколько дней и успевали погудеть, и у «Вегаса» был лучший показатель по победам дома.

— Ну, после нас.

Да. Как-то связно: погулять в Вегасе и матчи?

— Мне кажется, все команды планируют ужин новичков в Вегасе. Если за три дня приехал, то, конечно, нужно сделать командную вечеринку.

— В Вегасе она могла затянуться не на одну ночь, а на три?

—Не знаю (смеётся). У каких-нибудь команд могла бы.

— У вас как прошла?

— Отлично. Но не три дня (смеётся).

— Что на таких вечеринках происходит?

— Да просто ужин, один бокал вина и всё. Новички платят.

— В прошлом сезоне кто проставлялся у «Джетс»?

— Лемье и Коннор.

— Стихи читали?

— Ну да. Кто стишки, кто песни пел. У кого какие творческие таланты были.

«Нравятся силовые на открытом льду, но с системой «Джетс» нет такой возможности»

— Пол Морис рассказывал, что опыт работы в России помог ему в НХЛ, что он его часто применяет.

— Опыт, который в «Магнитке» получил?

— Да.

— Я не знаю, какой он там получил опыт.

— Есть ли в его системе что-то уникальное, чего вы не встречали во «Флориде» у Галлана? Он говорил, что европейский и североамериканский хоккей постепенно соединяются, взаимодействуют.

— Я бы сказал, что наша команда отличается тем, что играет быстро. Не то, что у нас игроки быстрые, а то, что мы из защиты в нападение быстро переходим. Когда шайбу теряем, быстро накрываем соперников. Я не знаю, как сейчас в России играют. С российскими тренерами не общаюсь, так что не в курсе, какие у них тактики.

— Во «Флориде» вы больше играли в атаке, чем в «Виннипеге». Сложно было перестроиться?

— Нелегко. Хочется всегда с шайбой больше играть, больше времени в нападении проводить. Но если брать игру в защите — то в этом тоже свой кайф есть. Когда получаешь удовольствие от того, что не даёшь забивать первым двум-трём звеньям. Другой команды. Не своей, конечно (смеётся).

View this post on Instagram

Pappa✈️💙

A post shared by Emelie Kulikova (@emeliekulikova) on

— В последнем сезоне у вас снизилось количество хитов. Стали играть аккуратнее?

— У меня не было никогда такой мысли, что надо играть аккуратнее. Что надо меньше удаляться — это само собой. А хиты — система у нас такая, что меньше шансов появляется для силовых приёмов. Мне больше нравилось, когда на открытом льду хиты применяешь. Но с нашей системой такой возможности особо нет.

Видео можно посмотреть на канале Sportsnet в YouTube

— А в чём суть? Емелин объяснял, что «Нэшвилл» играет в средней зоне «1-3-1», а левый защитник остаётся последним и отвечает за подборы, поэтому у него количество силовых приёмов снизилось.

— У нас тоже с расстановкой в средней зоне это связано. Потому что защитники не то что пассивно играют, но нападающие у нас много работы делают. Заставляют соперника вбрасывать шайбу в зону. И мы больше на подбор играем, чем встречаем чужих нападающих.

— Вам это нравится? Или хотелось бы больше игры «один в один», чего-то повеселее?

— Повеселее, может, и хотелось бы. Но мне нравится, что соперники нам шайбу отдают. Но силовые приёмы мне тоже нравятся.

— Лучше в сильной команде, но меньше играть в атаке, или в слабой по 30 минут, не вылезая из большинства?

— Как игрок командный — я скажу, что лучше меньше, но в сильной. Но в душе — лучше играть больше и стараться слабую команду сделать сильной.

«Есть такие люди, которых хочется травмировать. Имён не буду называть»

— У вас были случаи в карьере, когда соперники после ваших хитов получали травмы. Что вы обычно чувствуете в таких случаях?

— Смотря кого травмируешь. Есть такие люди, которых хочется травмировать. Но я не буду имена называть.

— Давайте хотя бы одно?

— Нет.

— А бывало такое, что стало стыдно?

— Когда дисквалификацию получил за приём против Тайлера Сегина. Неприятно было, потому что знал, что промахнулся немного.

Видео можно посмотреть на канале НХЛ в YouTube

— Извинялись?

— Шон Торнтон ему отправил сообщение от меня.

— Те, кого хочется травмировать, они трэштоком выводят? Или грязными приёмчиками?

— Больше действиями исподтишка. Тычками, «укольными» приёмами.

— Слова вас не трогают?

— А что слова? Все одно и то же говорят. Это как фоновый шум, на который внимания не обращаешь. Блокируешь его. Каждую игру одно и то же. Я не знаю, почему это до сих пор смешно или кого-то задевает.

— Можете процитировать?

— Нет. Потому что это не для детей.

— Фантазии у них нет?

— Скорее всего.

— Если против русских играете — можете кому-то по-русски пригрозить?

— Мне кажется, все русские друг с другом дружат на льду.

— Если вспомнить хит Овечкина против Малкина, с этим трудно согласиться.

— Это уже личные какие-то отношения.

— Допустим, у вас есть возможность привезти Панарина в борт. Вы же привезёте?

— Конечно. Но вопрос ведь в том, могу ли я по-русски кому-то пригрозить. А зачем это делать?

«В личное время даже за НХЛ не слежу, что уж говорить о КХЛ?»

— В прошлом сезоне вы говорили, что нашли хоккейное счастье в «Виннипеге». Так ли это, или вы всё ещё на пути к нему?

— Мне всё нравится. Единственное, что сейчас небольшие проблемы после травмы. Надо форму набрать. А так — всё хорошо. Коллектив в команде вообще супер. И команда настолько сильная, что Кубок Стэнли стоит в задачах в этом сезоне.

— Нет страха, что могут обменять, если так и будет с игровым временем? К примеру, в «Баффало».

— «Баффало» у меня в списке клубов, куда меня не могут обменять (смеётся). А всего их у меня шесть.

— Какие ещё?

— Лучше помолчать.

— СКА и «Локомотив»?

— Тоже no trade (смеётся).

— Никогда не задумывались о том, чтобы вернуться в Россию?

— Нет.

— А если локаут?

— Если будет локаут, значит, буду отдыхать от хоккея.

— В «Локомотив» больше не поедете?

— Я не то что в «Локомотив» больше не поеду, я просто говорю, что если локаут — лучше отдохну от хоккея.

— Перерыв какой-то сделаете?

— Да. Если будет — то через два года.

— А вы как думаете, будет?

— Скорее всего, да. Но это по слухам. Не моё личное мнение.

— Следующей осенью будет голосование по возможному выходу из Коллективного соглашения. Вы как собираетесь голосовать? За выход?

— Нет. Я бы оставил всё как есть.

— А как же «эскроу»?

— Какие-то должны быть с нашей стороны уступки. Мы что-то должны дать, они что-то должны дать.

— А как же Олимпиада? Сейчас она в Коллективном соглашении не упоминается.

— Разве? Я думал, что они хотели посмотреть, сколько денег сохранят, если НХЛ не поедет.

— Совершенно точно нет такого пункта.

— Ну, тогда Олимпиаду надо включить. Но разве нужно из-за этого локаут устраивать?

— Гэри Беттмэн на днях сказал, что Олимпиада лишь мешает. Вы не думаете, что участие в Играх может стать веским доводом в пользу того, чтобы выйти из Коллективного соглашения?

— Не думаю.

— Почему вам настолько не интересна КХЛ, что даже если будет локаут, вы в ней играть не собираетесь? Да и говорили, что не следите за лигой, не смотрите. Что такого плохого произошло?

— Ничего плохого не произошло. Просто я вообще хоккей в своё личное время не смотрю. Даже за НХЛ не слежу. А если уж за НХЛ не слежу, как следить за КХЛ? Дело не в лиге. Внимания просто не уделяю. Это не к КХЛ относится. И ни к кому в КХЛ.

— То есть как только выходите с арены — забываете о хоккее?

— Да.

«Между олимпийским золотом и Кубком Стэнли выбрал бы кубок»

— А со сборной-то следите?

— Олимпиаду смотрел. Это интересно было. А матчи регулярного чемпионата КХЛ — это не так интересно.

— Помните момент, когда немцы в финале повели?

— Помню. Подумал ещё: «Ну всё. Как так?». Хорошо, что вывезли. Это всё сила воли. Уверенность. Я знал, что немцы умеют играть. Мы им проиграли на ЧМ-2011 на групповом этапе. Так что я эту сборную Германии запомнил.

— Но всё-таки это больше говорит об уровне Олимпиады, довольно низком, а не о сборной Германии.

— Конечно. Без лучших игроков уровень будет намного ниже. По-другому и быть не может. Он был невысоким. Но и не низким. Все старались. Всем медали за старание (смеётся).

— Стало ли золото от этого менее ценным?

— Нет, конечно. Кто вспомнит через 20 лет, что на Олимпиаде не было лучших игроков мира?

— Я.

— Всё равно, олимпийское золото — это олимпийское золото.

— Если бы вам предложили на выбор Кубок Стэнли и золото Олимпиады, что бы вы выбрали?

— Хм. Кубок Стэнли. Всё-таки столько лет отдал, столько здоровья своего положил и труда, чтобы хоть в плей-офф попасть один раз. Ну, не один раз, уже трижды выходил. Но всё равно, добраться до Кубка Стэнли намного сложнее, чем выиграть Олимпиаду. Сколько в НХЛ матчей, какое расписание — намного сложнее. И конкуренция другая. В НХЛ собраны лучшие игроки со всех стран.

— И претендентов на титул побольше.

— Я вообще считаю, что на начало сезона у всех команд — 31 — примерно одинаковые шансы на Кубок Стэнли.

— Кроме «Баффало»?

— У них тоже есть (смеётся). Они вроде неплохо начали сезон. Слышал, что у них побед больше, чем поражений. Впервые за две тысячи с чем-то дней.

— Тренерский штаб сборной России с вами на связи? Интересуется, как у вас дела?

— Раз в год, когда в сборную вызывает.

— А скауты?

— Скауты на связи. Спрашивают, как самочувствие.

— Если что вдруг — приедете на чемпионат мира?

— Конечно. Не факт, что буду свободен. Но готов. Всегда готов.

Турнир

Добавить комментарий